Синий сайт

Чат

Вкл/Выкл Звук Смайлы История Легенда Kide Chat
Alizeskis: Одно из видов счастья - закончить писать большую долгоиграющую историю :sun
Li Nata: :ashamed :sun :sun
Li Nata: я корыстная, плохая, аааа! *плачет
Li Nata: а потом подумала что это готовая идея для рассказа... новый вариант царевны лягушки, мужской) ироничный и суперский можно написать.
Li Nata: Thinnad сначала хотела написать, ой, не надо, ты ж :my_treasure
Li Nata: Больше солнца, больше! Это точно))) вот :sun :sun :sun
Thinnad: кстати хорошее имя. гоблин по имени Воблин
Thinnad: Ну прикинь - пупырчатый квакающий ельф. Это уже гоблин какой-то. Во-блин - гоблин
Thinnad: Потому нужно больше солнца! Хотя бы в чатике
Thinnad: Li Nata, у нас потоп, скоро отращу пупырышки и заквакаю)))
Li Nata: ой как хорошо. А то у нас почти мороз тутттттт :panda_bamboo
Thinnad: :sun
мумийтроль: ищу Императорский отбор. Принцесса в опале

Кристина Корр
Кэт: Тихо я сидел, общаясь
В месяц раз по чайной ложке.
И тогда дал объявление,
Что хочу общаться быстро!
Вмиг ускорилось общение -
И меня постами смыло...
Словно глупый толстый пИнгвин,
Я барахтаюся в море...
Agnes: Fitomorfolog_t У Вас, видимо, две самки были! ))) Я даже в 7 лет Яшку от Машки с первого взгляда отличала! Достоинства Яшки ну никак нельзя было не заметить! :umora
Кэт: Fitomorfolog_t :biggrin
Fitomorfolog_t: Кэт Вспомнила! У нас были хомячки Бел и Торн. Мы всё время путали - кто из них самец, а кто самка, вот поэтому. И мы тогда зачитывались Буджолд ))
Кэт: Agnes О, эти хомячки :) Яшка, Тишка и Тошка, Прошка. А Машки не было :rolley
А вот кот и пёс были с человеческими именами, и нормально. Им подходили именно эти имена, и всё тут.
Agnes: У меня хомячки были аж в босоногом детстве, но я помню, что сколько бы они не менялись, их традиционно звали Яшка и Машка. ))
Кэт: Аллен Я знала такого в реале. Потому что у его подруги было прозвище Мышь :pinked
Его кто-то Вуглускром разок обозвал, и приклеилось :rolley
Serpens_Subtruncius: У меня самый большой хомяк Фиалка, а аксолотль - Дживс(Вустера он пережил)
Птица: Вугрускребетмышь, это такой старый прикол. Поэтому крыса - Вуглускр.
Agnes: Аллен :umora
Аллен: но на лицо было сходство
Аллен: Каюсь, одного моего хомяка звали Борисом, это было в перестройку, я была молодой и злобной
Аллен: Вуглускр - это что? литературный персонаж?
Fitomorfolog_t: У меня был крыс Вуглускр
Agnes: У моего отца был на Камчатке пёс Джек, но вот я принципиально ни своих собак, ни кошек не называю человеческими именами. Разве что иногда пользуюсь именами книжных персонажей. :) Вот сейчас у меня по клаве бегает Арагорн и мешает писать.
Fitomorfolog_t: Младшую зовут Рони, потому что "дочь разбойника" ))
Fitomorfolog_t: Как только не звали моих собак...
Аллен: Thinnad , наверное, добрые люди за рубежом полагают это последствием экономических санкций )))
Аллен: вот только прибежишь на звуки драки и пальбы - ррраз - уже и поговорить не с кем )))
Thinnad: Аллен, для меня тоже, но допустим :)
Аллен: а почему в России собак называют непременно англоязычными именами? Для меня это новость )))
Thinnad: И, тем более, вежливость не имеет ничего общего с поклонением.
Аллен: Kaisle , мне кажется все просто. Вот я прихожу я в незнакомое место, вижу незнакомых людей и - допустим - невольно делаю что-то, что вызывает обиду или оскорбление окружающих. Я извиняюсь, потом выясняю что не так и больше так не делаю. Ну, или ухожу, если данные условия для меня неприемлемы. Все просто )))
Thinnad: Вас плохо учили. За слова нужно отвечать. Невиновный тем более легко извинится за возможную некорректность
Kaisle: Я поступаю, как нормальный человек. Пользуюсь презумпцией невиновности. Меня учили не бежать и кланяться по приказу, а только тогда, когда я действительно накосячила.
Так вот, я не косячила.
Thinnad: Kaisle, не нужно делать вид, что вы не писали то, что вы написали. Возьмите себя в руки и поступите, как нормальный человек
Kaisle: Перечитайте первый комментарий, когда вас отпустят эмоции. Вы судите исключительно на эмоциях. Возможно, из-за личного знакомства с автором, возможно - из-за неудачного дня, я не знаю. Но вы вычитали то, чего нет.
Thinnad: Мнение, что автора зовут как собаку? Правда? Вы путаете свободу мнения со свободой оскорблений
Kaisle: Нигде не сказано, что нельзя высказывать свое мнение. Я не оскорбила автора, я не оскорбила персонажа, я высказала свое мнение.
Thinnad: Вы в комментарии к автобиографическому произведению позволяете себе крайне некорректные выпады, касающиеся личных данных автора
Kaisle: А за что предупреждение-то? Я на личности не переходила.
Thinnad: Пользователь Kaisle, вам предупреждение, только потому что вы новенькая.
Отреагируйте, пожалуйста.
Alizeskis: Kaisle, примите, пожалуйста, ЛС
Nunziata: Astalavista, спасибо
Astalavista: Nunziata, если вы оформите это как публицистику. Т.е. не выкинете кучу фоток с подписью: гляньте, что мне нравится! А расскажете что-то, проанализируете и т.д.
Nunziata: подожду еще ответов)))
Androctonus_616: Вот именно что нет ) Технически это репортаж. Видимо, допустимо
Nunziata: но я вижу Алтайские истории и мне нравится этот формат
Nunziata: Androctonus_616 насколько знаю здеьс нест возможности вести личные блоги
Androctonus_616: В личный блог? )
Nunziata: а еще вопрос - вот если я допустим захочу дать подборку фото, объединенных местом - например - альта валле камоника, мне можно как публицистику? и тоже насчет фандомной нууу не анаитики, скорее - попытки аналитики. это не фик, а вроде эссе. куда отнести?
Nunziata: спасибо!
Thinnad: Nunziata, думаю, да. Наш худредактор редко сильно кусается.
Nunziata: Всем доброго дня) а скажите, фотографии все еще можно в иллюстрации загружать? если они не личные а пейзажные?
Agnes: Thinnad -- Спасибо! :hi
elana: Incognito Спасибо - не знала!
Incognito: Думаю, это потому что вы смотрите не туда. Список свежих текстов находится посредине страницы

Только зарегистрированые пользователи могут отправлять сообщения, Регистрация и Вход
Всего на линии: 731
Гостей: 728
Пользователей онлайн: 4

Пользователи онлайн
Agnes
Androctonus_616
Птица
Dj_taisauti

Последние 3 пользователя
мумийтроль
Flatsher
kosh4k

Сегодня родились
Emperor of the world Nata

 

Экспериментальная проза и поэзия. Программа принудительного просвещения

  Рейтинг:   / 8
ПлохоОтлично 

 

 

Экспериментальная проза и поэзия

 

cvgry  

 

Необходимое предисловие

  

Экспериментальная литература отличается огромным разнообразием. Обычная проза и поэзия существуют внутри весьма определенных и достаточно формализированных рамок, любое осознанное нарушение их может открыть новый жанр или направление.

Я не буду даже пытаться обозреть все известные литературные эксперименты или попытаться их классифицировать: первое слишком многословно, второе откровенно бессмысленно. Также не буду рассматривать нерусскоязычные эксперименты, потому как не знаток, да и у нас примеров хватает с избытком.

Я напишу небольшое кое-что о тех явлениях и приемах экспериментальщиков, с которыми знакома и которые сама понимаю в меру своего культурного развития.

Могу ошибаться.

К литературоведению не причастна ни единым коготком. Ваша Птица.

 

Стабилизация терминов

  

Итак, в данной статье будет кратко рассмотрено и поверхностно явлено на суд почтеннейшей публики явление экс-пе-ри-мен-таль-ной литературы.

Это означает эксперимент не в области жанра, как это принято считать в среде стыдливых и неосведомленных читателей, робко глядящих на сцену авангарда через плотные шторы здравомыслия. Здесь будет рассмотрен случай, когда на стол вивисектора лягут холодные тушки Смысла и Формы, содержание и текст.

У них нет ничего святого — возразят зрители и будут чрезвычайно правы. Авторитеты рано или поздно приводят к догматизму, а это вредное явление. Настало время свергнуть с их пьедесталов непоколебимость правил и необходимость логики.

Здесь и далее под текстом имеются в виду напечатанные слова и их цепочки, также известные как предложения, в их графическом и акустическом воплощении. Кроме этого, термин текст в статье — это лексическое значение слов, прямое и непосредственное, либо то, которое они принимают вследствие использования общепринятых средств выразительности.

Смыслом же я буду называть внутреннюю логику текста и отдельных предложений, а также идеи и темы произведений, конечный итог, оседающий в голове читателя и запечатлеваемый посредством образов, эмоций и ощущений.

 

Внизу журчит источник светлый,

Над тихой пропастью скользя.

Созвездия вздымают метлы,

Вверху опасная стезя,

Мы все приникли к коромыслам

Под блеском ясной синевы,

Не уклоняяся от смысла

И Я, и ТЫ, и МЫ, и Вы. [1]

  

Также поставим знак равенства между старинным сюрреализмом, родившимся в 19 веке и новым психоделом века 21 во всех его формах: в те времена, когда по умам целого поколения шарахнуло учение психоанализа, а художники и поэты пытались дорваться до подсознательных образов, зашифрованных психикой, попросту не существовало представления о психотропных веществах и их свойствах. Родился приблизительный французский термин, буквально означающий «сверх-реализм». В наше время, после изысканий Кастанеды и заслуг Альберта Хофмана, в названия многих жанров вошла психоделика и нет, это вовсе не творчество наркоманов, как можно подумать. Это новый сюрреализм. Художественный метод не изменился, это по-прежнему подражание или соответствие видениям и снам, изменился сам мир. Искусство отражает реальность другого времени, но суть все та же, все та же цель — дать заговорить подсознанию.

  

Истошный свет

В песочной груди твоего ремесла

Пора лизать

Насилия чистые стержни.

Стерильное тренье

Под обритым кольцом,

Я вижу тебя

С каждым днем все мнимей, мутней…[2]

  

06

  

Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя

То как зверь она завоет, то заплачет как дитя.[3]

  

Присмотритесь, прочтите вслух, взгляните на рифмы — вот он, текст. Созерцательный образ ненастной дымки, застилающей небо, снежные вихри и вой ветра — вот он, смысл.

Мы любим стихи за их музыкальность и изящество, с которым слова ложатся в размер. Большинство известным нам стихотворений не содержат каких-либо элементов, усложняющих их понимание: метафоры, сравнения, олицетворения прозрачны, язык обычных средств выразительности для нас практически родной. Но все не так в экспериментальной литературе, которая сознательно отказывается идти по проторенному пути и ищет новое.

  

Кроткие падлы ненависти украшают

Верноподданный камень герба.

Насилия стальных пчел

Не вынесет ни один нектар.[4]

  

А это задача для восприятия посложнее, хотя и здесь текст имеет вполне определенное, прямое значение. Сложность осмысления связана отчасти с тем, что визуальные образы плотно переплетены с эмоциональным восприятием картинки. Слова «верноподданный», «камень», «герб», «стальные пчелы», наличие двух неназванных существ, которые «украшают» — не очевидно, но вот оно, это же о фигурах-щитодержателях, стихотворение описывает герб, но как оно его описывает! С этими чувствами перуанский индеец мог бы смотреть на испанскую символику.

В приведенном четверостишии нет слов «я ненавижу их», равно как и здесь нет никакой конструкции со значением «их методы антигуманны», эти выводы для внимательного читателя (здесь — слушателя) очевидны, но выражены опосредованно через эмоциональную оценку.

Аналогичным образом смысл может выражаться через систему визуальных образов, через действия персонажей, либо через любые стандартные иносказания вроде метафор, а порой — и через все сразу.

Например, у раннего Маяковского вместо визуальных образов чувства лирического героя переданы через систему неожиданных, абсурдных метафор и никакими привычными средствами выразительности нельзя добиться шокирующего эффекта последних строк:

  

Улица провалилась, как нос сифилитика.

Река — сладострастье, растекшееся в слюни.

Отбросив белье до последнего листика,

сады похабно развалились в июне.

Я вышел на площадь,

выжженный квартал

надел на голову, как рыжий парик.

Людям страшно — у меня из рта

шевелит ногами непрожеванный крик.[5]

  

Первый необходимый шаг на пути во все многообразие форм экспериментального творчества — это расставание с предрассудком, якобы слова должны напрямую выражать необходимый смысл. Слова, в привычной для нас литературе являющиеся кирпичиками, из которых построено здание произведения, здесь зачастую — лишь вспомогательный инструмент. Носителем смысла может быть любой элемент, взятый наугад. В этом зачастую содержится очень интересная загадка, работа для разума, для творческого осмысления прочитанного.

Отсутствие опоры на привычные формы поэзии и прозы дарит читателю новый, особый род свободы: не всегда экспериментальная литература имеет строго одну разгадку и один смысл. Зачастую восприятие субъективно, мера понимания зависит от индивидуального опыта, и, хотя кажется, что смысл в таком случае норовит и вовсе расползтись в невнятную лужу, я спрошу, а одно ли и тоже восприемлют разные читатели обычного художественного произведения? Разве одна и та же картинка рисуется в головах у сотен визуальщиков, разве один и тот же голос звучит в ушах? Даже идеи мы видим по-разному, навскидку, пусть кто-либо скажет что в школьной «Муму» считывается только одна идея, я первая брошу в него камень.

В футуризме вековой давности, тем не менее, обычно прослеживается тенденция объектности, конкретики в отношении предмета, рассматриваемого художником-экспериментатором. Творческая группа ОБЭРИУ сформулировала это внимание к предмету наличием так называемого «пятого смысла», значение которого сродни толкиенскому эльфинитиву: ни черта не понятно, но, упрощая, это то состояние единства предмета и обозначающего его слова, когда между ними нельзя воткнуть даже лезвие ножа. Чудный момент просветления, когда, например, свеча — это не «свет» и не «воск с ниткой» и не «символ» и не «элемент романтики», и не свист и щелчок произнесенных звуков, а средоточие свечности, определение предмета, выраженное через слово. Забавно, но этот пятый смысл отлично сформулирован в первых строках Книги Бытия (если, разумеется, отбросить с них богословскую шелуху): В начале было слово, и слово было у бога, и слово было бог.

  

04

  

Для футуристов, имажинистов и родственных им направлений их экспериментальная поэзия была своего рода лабораторией слова, алхимическим атанором, в котором выплавлялся недостижимый философский камень — некое новое понимание языка. Смысл не искажается, не исчезает, но он уходит дальше в текст.

  

Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза

И на крыши сползла по ресницам.

Встала печаль, как Лазарь,

И побежала на улицы рыдать и виниться.

Кидалась на шеи — и все шарахались

И кричали: безумная!

И в барабанные перепонки вопами страха

Били, как в звенящие бубны.[7]

  

Пускай поет и пляшет

Седой народ.

Пускай руками машет

Как человек.

  

В мирный день блаженства

Ты истекаешь.

Как скоро смерти совершенство

Я сам постигну.

  

Несутся лошади как волны,

Стучат подковы.

Дикие кони жаром полны

Исчезнув, скачут.

  

Но где ж понять исчезновенье,

Иль все мы смертны?

Что сообщишь ты мне, мгновенье,

Тебя ль пойму я? [8]

  

Современные поэты-экспериментальщики значительно отошли от исследования предмета, семантики и языка. Со стороны это кажется деградацией, да, в основном, ею и является — я редко когда слышала, чтобы где-то (хотя бы в сети) собирались кружки одаренных единомышленников в столь специфичном направлении. Зато интерес очень точно кристаллизуется вокруг музыки, поэтому все стихи-примеры наших современников — это тексты песен.

И в этом, новом словесно-музыкальном сюрреализме уже нет тонкого знания словесности, стихи неряшливы и даже примитивны, зато появилось и нечто новое — живопись ощущениями, аллюзиями, образами, отсылками к произведениям минувших эпох. Важную роль стала играть музыкальная аранжировка, зачастую созданная самим же автором стихов, нередко в жанре абстрактной, сюрреалистичной шумовой или электронной музыки. Такое творчество сложнее для понимания, оно рассчитано в большей степени на восприятие и в меньшей — на осознание.

  

01

  

К примеру, снег не выпал, но упал.

К примеру, солнце сгинуло, не село.

Бог с ней, с душой, сегодня будет тело

А кто ушел, тот навсегда устал.

И утомленье сладостно вполне,

И озаренье будет вместо спичек.

Какая разница во мне, в тебе, в огне

Личина есть, а значит, есть наличье.

Какая разница, куда пойти теперь,

И дверь откроется и выйдет блудный зверь,

И рухнет в ноги пыльной головой,

И будет плакать, возвратясь домой.[9]

  

Вороника на крыльце,

В доме спит зверь, в доме ждет ангел,

В доме далеко до утра.

Вороника на крыльце, она по ту сторону стекла

И я бы открыл ей,

Если бы я знал, где здесь дверь...

Список кораблей

Никто не прочтет до конца, кому это нужно —

Увидеть там свои имена.

Мы шли туда, где стена, туда, где должна быть стена,

Но там только утро

И тени твоего лица.

Оторвись от земли, северный цвет;

Ты знаешь, как должно быть в конце.

Отпои меня нежностью своей подвенечной земли,

Я не вижу причин, чтобы быть осторожным —

В доме зверь, вороника на крыльце.

Если Ты хочешь, то земля станет мертвой;

Если Ты хочешь — камни воспоют Тебе славу;

Если Ты хочешь — сними

Эту накипь с моего сердца.[10]

  

02

  

А вот экспериментальная проза в наши дни переживает подъем. С читателя словно сняли шоры, которые по какому-то принципу провозглашали элитарным направлением один лишь реализм. Вот уже не стыдно читать даже фантастику, заклеймленную было детской, максимум, подростковой литературой, боже, да даже роман! Можно найти экспериментальный любовный роман!

  

Я вспоминаю один сентябрьский месяц: Древесный Голубь Красный Адмирал Желтая Страда Оранжевая Ночь. Ты сказал «Я люблю тебя».

Почему так происходит, что самая неоригинальная вещь на свете, которую мы говорим друг другу все еще остается тем, что мы страстно желаем слышать?

«Я люблю тебя» - это всегда цитата. Не ты и ни я не были первыми, сказавшими эти слова, и все же, и когда ты произносишь это, и когда я произношу это - мы разговариваем как дикари, которые нашли три слова и поклоняются им. Когда-то и мне довелось поклоняться им; а теперь я здесь, со своим одиночеством, на камне, высеченном из моего собственного тела. [11]

  

Хотя ладно. Это не роман, это поэма в прозе.

  

Писать письма в наше время — страшное занятие. Но ты знаком с условиями. Здесь запрещены все средства связи, кроме голубиной почты. Мелькают пакеты в зеленой W-бумаге. Их запечатывают сургучом. Хорошее слово, рипс нимада?

АЭРОСАНИ — тоже неплохое. На них меня жевали шесть часов от Ачинска. Этот дизель ревел, как твой клон-файтер. Мы неслись по очень белому снегу.

«Восток-Сибирь большая», — как говорит Фань Мо.

И здесь все по-прежнему, как в V или XX веке. Восточные сибиряки говорят на старом русском с примесью китайского, но больше любят молчать или смеяться. Много якутов. Из Ачинска выехали на рассвете. Аэросани вел молчаливый «белый жетон», зато штурман-якут в форме мичмана хохотал всю дорогу, как наш фокусник Лао. Типичный представитель своего бодрого, L-гармоничного народа. Якуты здесь предпочитают мягкие зубы, одеваются в живородящую ткань китайского производства и активно пробируют мультисекс: 3 плюс Каролина, STAROSEX и ESSENSEX.

Рипс-рипс, путе-шественник!

За шесть часов от этого куайхожэнь я узнал, что:

Любимое блюдо якутов — оленина в вороньем соку (из живой вороны среднего размера выжимается сок, в который кладут оленью вырезку, немного морской соли, ягеля, и все тушится в котле до плюс-директа. Пробируем через 7 месяцев?).

Любимая секс-поза якутов — на четырех точках опоры.

Любимый сенсор-фильм — «Сон в красном тереме» (с Фэй Та, помнишь ее фиолетовый халат и запах, когда она входит с улиткой на руке и ворохом мокрых кувшинок?).

Любимый анекдот (старый, как вечная мерзлота): обустройство туалета в Якутии. Две палки — одна замерзшее ,,, от ануса отковыривать, другая — от волков отбиваться. Топ-директный юмор. А?

Хотя, когда я после шести часов вылезал из сиденья, мне было не до смеха.[12]

  

Да, разумеется, я не могу не отметить Владимира Сорокина, одного из самых ярких авторов современности (на мой предвзятый вкус). Его художественный метод интересен тем, что одним из действующих начал является сам язык повествования и это подлинно авангардный эксперимент. А в романе «Роман» тот же язык становится главным героем повествования, и его отчетливая и сознательная деградация от начала к финалу, по сути, является полноправной линией сюжета.

И, наконец, осознав условность языка и даже отсутствие необходимости в нем, приняв допустимость самых разных вариаций смысла, мы подходим к цели, декларированной самыми первыми сюрреалистами сотню лет назад — отбросить условности догматической культуры и прислушаться к шепоту сновидений и подсознания.

Здесь экспериментализм предлагает своим адептам пережить новый опыт. Каждый читающий человек умеет сочувствовать и испытывать эмоции, сгенерированные литературными произведениями: то нам жалко собачку, то нам жалко Каренину, то интересно, чьего ребенка вынашивает Лукреция, то Яго редкостный козел. Это нормально и это естественно, собственно, для этого мы художественные книжки и читаем. Но кроме этих, всем знакомых чувств, некоторых гложет некая экзистенциальная тоска по чему-то этакому, душа просит тайн, мистики, самоосознания и чуть ли не буддистского просветления. Человек как личность бесконечно одинок, но всегда есть наивная вера в то, что внутри каждого из нас есть некий непознаваемый близнец, о диалоге с которым мы грезим, выдумывая богов, медитации, психоанализ и черт знает что еще.

Попытки воспроизвести в литературе последовательность мышления, образы и знаки, тот самый поток сознания — это один из способов диалога с подсознанием, это высшая эстетика хаоса, необремененности формой как таковой.

  

03

  

Первый вызов — страница из книги о ненастоящем огне. Hикто не поверил тебе, если ты скажешь, что начал плакать, едва выйдя за дверь. Второй — закончился ударом в спину оружием из ненастоящего металла. Я молчал, когда они просили назвать имя моего покровителя. Ты вернулся на много дней назад двумя большими прыжками. Hож, с которого ты кормил чудесное животное из своих снов, исчез.[13]

  

По ночам я часто чувствую, как гниёт и умирает моя голова. Медленно, помикронно растёт и твердеет нос, постепенно и незаметно исчезают усы, и темнеющие глаза как бы со стороны видят вытекающий из ушей гной. Живые руки пытаются остановить течение гноя, они знают, вместе с гноем из головы вытекает что-то самое главное… Hо гной течёт через косынку, носовой платок, полотенце и подушку, он рассекает тяжёлыми каплями кровать и мучительно, стягивающе высыхает на полу. Высыхает самое главное, то, что должно расти и думать — но голова уже не думает, она медленно ползает по кровати и облизывает скапливающийся в складках простыни пот. Голова перестаёт расти и начинает уменьшаться — высокий лоб учёного обрастает жёсткими дикарскими волосами и исчезает под ними, пропадает в них, так что скоро, я думаю, высота моего лба ограничится надбровными дугами.

Мясистые уши, незаметные на фоне расстилающегося сзади них мозгового пространства, как бы увеличиваются на фоне уменьшения этого пространства. Я ИДIОТЪ, ИДIОТЪ, думаю я, у меня мёртвая голова,бессмысленные свинячьи глаза, толстый рот, и слюна из него медленно течёт на пол… В умершей голове ползают червячки и людишки. Червячки веселы и здоровы, а людишки всё какие-то блёклые, осенние, и головы у них тоже умирают и опадают, как листья. Пройдёт ещё немного времени, может быть, два-три месяца, и головы у них у всех опадут и сгниют на грязной земле, а из падали вырастет гигантский дождевой гриб. Тогда-то все и поймут, глядя на гриб, что наконец- то настала страшная смерть…

Смерть людям и их друзьям.[14]

  

Часто подобный художественный прием вызывает отторжение, и, наверное, это нормально. Глупо топать ногами в защиту той формы искусства, которое само по себе художественной ценностью не является, но примечательно внутренним резонансом, порожденным восприемлющим его сознанием.

Опыт хаотического катарсиса индивидуален, здесь и смысл, и форма настолько условны, что восприятие их целиком зависит от личности читателя или слушателя.

  

Мечом снопа опять разбуженный паук

Закапал по стеклу корявыми ногами.

Мизерикордией! — не надо лишних мук,

Но ты в дверях жуешь лениво сапогами,

Глядишь на лысину, плывущую из роз,

Окоченелых роз молочного прилавка,

И в животе твоем под ветерком стрекоз

Легко колышется подстриженная травка.

Чугунной молнией извив овечьих бронь!

Я шею вытянул вослед бегущим овцам,

И снова спит паук, и снова тишь и сонь

Над мертвым — на скамье — в хвостах —

Виноторговцем.[15]

  

Чья клубится на востоке полупризрачная тень?

Чьи хрустальные дороги разомкнули ночь и день?

Кто шестом коснулся неба, кто шестом проник до дна?

Чьим нагрудным амулетом служат Солнце и Луна?

Се, грядущий на баркасе по ветрам осенних бурь,

Три зрачка горят на глазе, перевернутом вовнутрь

Се, влекомый нашей схваткой

Правит путь свой в вышине

И горят четыре зрака на глазу, что зрит вовне...[16]

  

07

  

И, в конце, хочу отметить отдельно, что не является искусством вообще и экспериментальным искусством в частности.

  

Прежде всего, неумелое творчество. Нет ничего глупее идеи выдавать наивные ошибки за экспериментальность: многие новички лелеют заблуждение, якобы критерий художественности размыт и любая белиберда имеет право на существование. Еще больше людей свято верят в то, что их творчество заслуживает внимания и уважения лишь на основании того, что они де-старались.

Ни хрена подобного, дорогие мои. Самое естественное свойство искусства на самом начальном уровне — уметь вызывать эмоции, если этот критерий не соблюдается и читателю элементарно насрать, у меня для вас плохие новости, вне зависимости от того, пишете ли вы классические стишата, либо замахнулись на экспериментальную прозу. Либо учитесь дальше, либо ctrl+del.

А что до авангарда, то там тем более вас никто не ждет с распростертыми объятьями. Чтобы экспериментировать с искусством, нужно для начала в принципе уметь в искусство. Вредная иллюзия, что любую мазню можно выдать за шедевр кубизма, неумелые мазки кистью в их текстовом воплощении еще более очевидны.

  

Также к авангарду не следует примешивать бред воспаленного сознания как он есть, творчество душевнобольных в стадии обострения и наркотические трип-репорты разных направлений. Сюда же уходят дневники снов и рассказы о том, каких чертей Вася увидел, нанюхавшись клея.

Искусство предполагает осознанность. Диалог со зрителем, читателем или слушателем возможен только в трезвом уме и твердой памяти, в противном случае художественной ценности во флуктуациях сознания не больше, чем в разводах бензина на поверхности лужи: вроде, красиво, как бы таинственно, но кто, кроме Васи, станет искать в этом хоть какой-то смысл? Кто станет вести вдохновенные беседы с психбольным или алкоголиком? Вряд ли кто-то, кроме доктора, но доктору за это платят деньги.

  

Ну и весьма спорно относить к творчеству некоторые попытки авангардного эпатажа. Объект искусства в норме содержит некое послание для субъекта, его восприемлющего, и это — единственная верная цель (попробуйте оспорить!), остальное сугубо вторично. Как только мыслишка о том, как бы привлечь всеобщее внимание выходит на первый план, содержание делает ручкой и искусство испаряется как явление, остаются только печальные яйца, прибитые гвоздем к брусчатке Красной Площади. И это, помимо прочего, путь по наклонной, бессмысленная клоунада исключительно на топливе общественного внимания. Художника спустя сто лет вспомнят, клоуна — увы, нет.

  

[1] Давид Бурлюк, «Внизу журчит источник светлый…»

[2] Николай Ян, «Стерильное тренье под обритым кольцом»

[3] Наше все Александр Пушкин, «Зимний вечер»

[4] Николай Ян, «Положенье во гроб кипятка»

[5] Владимир Маяковский, «А все-таки…»

[6] Не уверена, что дословно, но это приблизительный Уильям Блейк, «Пословицы Ада»

[7] Анатолий Мариенгоф, «Ночь»

[8] Александр Введенский, «Потец»

[9] Рада Анчевская, «К примеру»

[10] Борис Гребенщиков, «Северный цвет»

[11] Джанет Винтерсон, «Письмена на теле»

[12] Владимир Сорокин, «Голубое сало»

[13] Аноним

[14] Аноним

[15] Бенедикт Лившиц, «Мечом снопа опять разбуженный паук…»

[16] Сергей Калугин, «Рассказ Короля-Ондатры о рыбной ловле в пятницу»

 

В поисках почившего автора. Постмодерн в литературе

e-max.it: your social media marketing partner

Добавить комментарий

Уважаемые комментаторы!

Просим придерживаться правил цивилизованного общения, то есть:

- не переходить на личности, обсуждать текст и персонажей, а не автора/читателя;

- не изображать из себя «звезду» во избежание конфуза;

- не советовать членам администрации сайта, как им выполнять свою работу;

- отдельно — избегать оскорблять гипотетических читателей, членов администрации, сайт, авторов;

- прислушиваться к словам модератора: он приходит, когда есть весомая причина.

Комментарии   

 
# Thinnad 16.04.2019 20:47
Большинство авторов из приведённых я не читал, позор мне!
Более того, осознаю, что мои личные границы экспериментальности читабельного текста не очень широки. В некоторых случаях (например у Пелевина) у меня чувство, что элементы эксперимента уже нужны лишь сами для себя, для того, чтобы можно было назвать их экспериментом.
Мне нравится эксперимент, например, у Мураками и Бэнкса, у Желязны и Иванова. Я не могу назвать прозу таких авторов экспериментальной в том самом смысле, как опирающуюся, скорее, на оригами контекстов, чем на сюжетные связи. Наверное, это мой личный предел. Но и это - новые способы выразить больше, чем смысл.
Для себя я решил, что экспериментальная проза и поэзия - это не случайная причудливость, а просто иная логика. Иная, гармоничная логика, которую можно почувствовать, увидеть, как мы видим движение туч и птичьих крыльев.
Гармония - главное. Она есть.
Так и в экспериментальных текстах для меня сначала - впечатление, оно - главное, как отпечаток, рисунок, вкус. Импрессион. Обязательно чистое, выверенное так, что кажется, что оно природное, всегда так и было.

Последняя главка особенно прекрасна. Спасибо, Птиц.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Li Nata 14.04.2019 11:57
Эх, я чаще встречаю "не стреляйте в пианиста он играет как умеет", и это преподносится как эксперимент) настоящих экспериментаторов в творчестве - профессионалов - как то не много.
Чаще именно неумелое творчество выдается за эксперимент, и от этого печально.
Накрутят этакого "я так вижу", и зачем мне это читать-смотреть-слуш ать?

Спасибо за материал к размышлению)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Птица 14.04.2019 12:09
К сожалению, авторы часто считают, что выплески их творческого сознания кому-то нужны. Но на самом деле не нужны. Даже друзяшкам - те поставят свои лайки просто из вежливости. Сторонних людей сложное устройство авторского сознания интересует в последнюю очередь: читателя привлекают только получаемые эмоции.

Зрелость в творческом плане - это когда автор начинает все это мало-мальски понимать.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Almond 14.04.2019 11:29
В прозе Сорокина лично я не вижу ничего экспериментального.

Для меня экспериментальная поэзия - это игра с формой и содержанием. Однако это само по себе вроде как уже и не эксперимент.

Сложная тема. Есть над чем поразмышлять.
Спасибо за статью. .
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Птица 14.04.2019 12:11
Цитирую Almond:
В прозе Сорокина лично я не вижу ничего экспериментального.

Хотелось бы уточнить - это тралинг или добросовестное заблуждение? Если что, тралить нехорошо.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Умка 05.04.2019 19:54
Птица!
Когда ты все успеваешь! Я из приведенных в статье авторов слышала о пяти (не считая наше все Пушкина), а читала только троих.
Все описанные направления для меня темный лес, так что просвещалась с удовольствием, наполняя морщинистую тыкву мозга закорючками буддистского просветления.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Птица 14.04.2019 12:15
Ну, почти все - не самые известные авторы, неудивительно)
Я люблю экспериментальщиков и современную психоделику и могла бы упомянуть куда больше, просто не хочу пускаться в адовые дебри, и так вышло объемно.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Fitomorfolog_t 05.04.2019 17:54
Спасибо, Птица! Боюсь, я гораздо менее начитанна, но возвращаться к твоей статье определнно буду - потому как тему ты взяла трудную, и экскурс оказался очень познавательным )))
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Птица 14.04.2019 12:15
Это не начитанность, это мое хобби С:
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Androctonus_616 05.04.2019 13:42
С начинающими "экспериментаторами" , как мне кажется, проблема в том, что не все понимают что такое "творчество" вообще, и соотношения этого понятия с мастерством, искусством и тыды.
Опять же, что эксперимент для конкретного автора, в целом и общем может и не эксперимент вообще.
Есть такое мнение, что творчество это в принципе любое самовыражовывание, которое из человека лезет. Не важно, что лезет по большей части нечто неудобоваримое, неэстетичное и вообще, но "я творческая натура блаблабла". И это мнение все ширится и укрепляется в умах. Как обитатель Культурной столицы, экспериментала я насмотрелся во всех мыслимых сферах и жанрах. Мне не понравилось, теперь сычую в уголке. Но вот в чем ирония - как раз эпатажных шутов с прибитыми яйцами в итоге все и знают, и надолго запоминают.
Мы вот тут "Комнату" посмотрели... Какая ж муть... Кино стало культовым как образец бездарности.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Птица 14.04.2019 12:21
Цитата:
Есть такое мнение, что творчество это в принципе любое самовыражовывание, которое из человека лезет. Не важно, что лезет по большей части нечто неудобоваримое, неэстетичное и вообще, но "я творческая натура блаблабла". И это мнение все ширится и укрепляется в умах.
Но факт остается фактом, а дерьмо останется дерьмом - сначала нужно иметь хорошее представление о норме, потом можно научиться писать что-то восхитительно-ненормальное. Сразу выдать годноту на поприще экспериментальной литературы - все равно что ткнуть пальцем в небо и попасть в Антарес. В пасмурную погоду. Не зная, как он выглядит и где находится.

Цитата:
Но вот в чем ирония - как раз эпатажных шутов с прибитыми яйцами в итоге все и знают, и надолго запоминают.
Чувак, да ладно тебе. Назови хоть одного дегенерата времен Блейка, например.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

pechenka 0Пожертвовать на развитие сайта

Личный кабинет



Вы не авторизованы.

Поиск