Синий сайт

Всего произведений – 3654

 

Кружок астрономии

  Рейтинг:   / 3
ПлохоОтлично 
Павел Шушканов
Проза
Учитель Илья Петрович, дети
Реализм
12+ (PG-13)
8970
Школа покупает телескоп, и учитель астрономии пытается провести первое занятие кружка, попутно вспоминая свое детство.
закончен
Автор размещает сам

А телескоп купили самый дешевый, хотя Илья Петрович просил модель посолиднее, с оптикой, способной показать больше, чем слегка увеличенные мерцающие пятнышки в небе. Но и на том спасибо. Последние годы вообще приходилось рисовать Солнечную систему на доске. А тут вдруг телескоп. Вот и старая идея открыть кружок астрономии проснулась, задышала. И, вопреки ожиданиям, комплектация оказалась почти полной. Только специальных салфеток для протирания линз не нашли, и одного крепления, которое удалось заменить куском проволоки.

– Ну, что, пойдемте?

Егоров поежился, наматывая на шею шарф.

– Холодно там, Илья Петрович.

– А ты думал, как на звезды смотреть? Через окошко? Одевайтесь теплее и выходим. А ты Егоров, помоги мне вынести телескоп.

– Можно еще Димку в помощники возьму?

– Можно.

Они не спеша одевались и по очереди выходили в морозный декабрьский вечер. Вторая смена давно отзвенела, но во всех окнах школы еще горел свет. Усталые технички гремели ведрами и оттирали с пола грязные разводы.

В кружок записались четверо. Илья Петрович никого не упрашивал и не заставлял, но четверо из шестого «В» принесли ему список, выведенный аккуратным почерком Кати. Изначально в списке было трое, но напросился последним Егоров – ему нравилась Катя.

– Ладно, ищем ровную площадку и зовем меня, – распорядился Илья Петрович. – Катя, шапку надень! Да, мне тоже жалко твою прическу – но уши еще больше. Хотя бы капюшон.

Катя нехотя послушалась. Из белого мохнатого капюшона выглядывал только кончик розового носа. Рядом стояла румяная Юля в шапке с помпоном. Она грела руки, дыша на них, хотя из кармана торчали вязаные перчатки.

– Илья Петрович, а на что смотреть будем?

– На тебя, – хохотнул Димка, опуская треногу телескопа на утрамбованную площадку.

– Дурак! – сказала Юля, но шапку поправила.

Илья Петрович посмотрел в небо. Ни облачка. Обычный городской вечер. Пара ярких звезд и огрызок луны над крышами.

– Готовы?

Ответили мычанием.

– Тогда подходим. Начнем с самого далекого и интересного. Посмотрим на Юпитер.

– Может, на луну? – предложил Егоров. – Она вон какая большая. Горы там, кратеры.

Илья Петрович покачал головой.

– Неразумно. Луна всю ночь висеть будет, а Юпитер скоро зайдет. Егоров, направляй вон на ту звезду над домом. Да не на квартиру, Егоров, я все вижу! Выше подними.

Звезды почти не мерцали, небо было черным и каким-то грязным. Илья Петрович вспомнил, как он впервые увидел настоящее звездное небо – каким ни за что не увидишь его здесь. Он, притихший, сидел на заднем сидении старого москвича в теплом пальтишке и шапке, а отец отчаянно гнал машину подальше от города. Он был в расстегнутой куртке и шумно сопел, играл желваками. Стояла темень, только фары освещали пустую дорогу. Где-то там, далеко позади, остались крики мамы, звон посуды, грохот двери. Далекий Актюбинск бледной полоской таял на горизонте. Во все стороны расстилалась ровная заснеженная степь. Отец остановил машину, вынул из бардачка пачку сигарет и вынырнул в ночь. Через какое-то время он аккуратно постучал двумя пальцами в стекло.

– Эй, выходи. Выходи, что покажу.

Илья неловко выбрался из машины, кутаясь в пальто.

– Смотри, Илюш, красота какая!

Воспоминания прервал хриплый Димкин кашель. Телескоп стоял в стороне, а дети толпились вокруг Егорова. Рассматривали что-то в его руках.

– Егоров, что за собрание?

Тот деловито вытер нос рукавом.

– На Юпитер смотрим, Илья Петрович. Красивый.

– А почему телескоп в стороне?

– Так Илья Петрович… – он продемонстрировал телефон, на экране которого во всем своем великолепии сиял полосатыми облаками газовый гигант.

– Ну что мне с вами делать? Телефон в карман, глаза в телескоп.

– Но там не так красиво.

– Зато он там настоящий.

Дети пожали плечами и вернулись к китайской оптике. Некоторое время смотрели по очереди. Потом Димка тихо поинтересовался:

– Илья Петрович, а можно на луну посмотреть?

– Давайте. Хотя, Юпитер и заслужил большего внимания. Кроме того что это самая большая планета солнечной системы, он еще и позволяет существовать жизни на Земле. Его гравитационное поле не дает крупным космическим странникам проникать за орбиты внутренних планет, – Илья Петрович вздохнул. – Ладно, смотрим на луну. Только осторожно и недолго – она яркая.

Ребята начали ворочать телескоп.

– А как понять в каком доме сейчас Юпитер? – поинтересовалась Катя.

Илья Петрович снял шапку и потер ладонями виски.

– Катенька, есть существенная разница между астрономией и астрологией. Знаешь какая? Бесконечная. Я тебе объясню все завтра на уроке, а пока потри рукавицами щеки – совсем красные.

Дети любовались луной, восхищались. Да, в первый раз она действительно производит впечатление. Приближенная десятками линз поверхность сияющего мертвого мира казалась им чужой и таинственной, пугающей. Горы, темные ямы морей, лучи гигантских кратеров – все застыло в пустоте и холоде космического вакуума. Илья Петрович поежился.

Илья поежился. Посмотрел вверх. Отец накинул на его плечи свою куртку. Дым от сигареты струился по снегу, словно туман, а наверху горели звезды.

Такого неба не увидишь в городе. Сложно поверить в то, что оно вообще может существовать – яркое и в то же время глубокое, черное. Млечный путь сверкающей белой полосой протянулся до горизонта, казалось, что можно разглядеть каждую звездочку из тех многих миллиардов, что клубились в нем. И звезды, огромные, горящие, обрели цвета. Вега над самой головой, яркая, словно луна – бесконечно далекая и огромная звезда, к которой с немыслимой скоростью летит сквозь ночь Земля. Звезды были похожи на снег, падающий из сердца галактики, а в самом центре космического снегопада стоял он, Илья, в куртке отца, в смешной зимней шапке.

Отец положил руку ему на плечо.

– Красиво?

Илья кивнул. Его глаза сияли, как звезды. Разве может небо быть таким? Отец подмигнул и тоже посмотрел вверх.

Прочертил короткую огненную линию метеор, словно оставил царапину на небе. Бесшумно летели по своим орбитам спутники. Илья прижался к отцу, сжал огромную руку. На мгновение ему показалось, что он отрывается от земли, голова закружилась, и он сжал отцовскую руку сильнее.

Димка тер глаз, сняв варежку.

– А я говорил, что слишком яркая. Долго смотреть нельзя. Юля, ты руки не отморозила?

Юля пожала плечами и полезла за перчатками.

– А еще что-нибудь есть такое же яркое и интересное? – спросила она.

– Как луна? Сейчас нет. Венера будет, но утром.

Дети покивали головами.

– А еще?

– Бывают кометы. Они стоят в небе долго, много ночей – очень яркие, с огромными искрящимися хвостами.

– А вы видели такую, Илья Петрович?

Он кивнул.

– Видел. В девяносто седьмом. Еще у себя, в Актюбинске. Невероятное зрелище. Она восходила бесшумно, но казалось, что я слышу грохот и гул. Ее звали Хейла Боппа.

Дети полезли в телефоны.

– Что-то не очень, Илья Петрович, – Димка показал фотографию.

– Не очень. Много ты понимаешь. Сейчас Марс взойдет, смотреть будем.

Девочки поглядывали в сторону двери, за которой было тепло и светло.

– Замерзли?

– А еще что в небе бывает? – спросила Юля вместо ответа.

Илья Петрович улыбнулся.

– Я всегда мечтал увидеть вспышку Новой. Это самое красивое и яркое зрелище во всей вселенной, но пока еще ни одного на моем веку не случалось.

Катя откинула капюшон и глубокомысленно произнесла:

– Да, рождение новой звезды — это, наверное, очень красиво.

Илья Петрович снисходительно покачал головой.

– Катенька, ну вообще-то это не рождение звезды, а ее смерть.

Катя недоуменно взглянула на него.

– Тогда почему же ее называют новой?

Димка скомкал снежок, отправил в Егорова и получил такой же в ответ. Потом завизжали девчонки.

– Так, а что, урок разве закончен?

Он посмотрел вверх. А небо и правда было скучным. Высоко между крыш мигал самолет. Забытый телескоп смотрел пустым глазом на редкие звезды.

Илья задремал по дороге, укрывшись отцовской курткой. Разбудила его внезапная тишина. Они стояли. За окошком поблескивал в свете фонаря снег на пустой улице. Дверь в их подъезд была распахнута, на кухне горел свет.

– Илюш, – отец тронул его за плечо. – Илья, вставай. Нужно идти домой.

Заспанный Илья выбрался из машины. Шагнул к подъезду, вдруг остановился и обернулся.

– А ты?

– А я в другой раз, Илюш. Потом, – отец прижал его к себе и шепнул на ухо. – Я не плохой человек, Илья.

Он стоял, смотрел, как отъезжает машина. В подъезде слышался топот ног. Над головой мерцали тусклые городские звезды.

Дети убежали на край школьного двора. Юля возмущалась, отряхивалась, мальчишки были похожи на живых снеговиков. Катя стояла в сторонке и многозначительно поигрывала снежком. Урок давно закончен, пора по домам, но разве теперь загонишь?

Илья Петрович подошел к телескопу, заглянул. Небо было серой пленкой, под которой, он знал точно, скрывалась та невероятная россыпь звезд, которую отсюда не увидеть, как не увидеть отсюда Актюбинск и далекий восемьдесят седьмой.

Девчонки завизжали, засвистели, разлетаясь во все стороны, снежки. Живой снеговик с кашлем Димки и снежками в обеих руках пролетел мимо.

Илья Петрович, остановил его, поправил воротник и, подхватив одной рукой телескоп, побрел по тонкому снегу к зданию школы.

e-max.it: your social media marketing partner

Добавить комментарий

Уважаемые комментаторы!

Просим придерживаться правил цивилизованного общения, то есть:

- не переходить на личности, обсуждать текст и персонажей, а не автора/читателя;

- не изображать из себя «звезду» во избежание конфуза;

- не советовать членам администрации сайта, как им выполнять свою работу;

- отдельно — избегать оскорблять гипотетических читателей, членов администрации, сайт, авторов;

- прислушиваться к словам модератора: он приходит, когда есть весомая причина.

Комментарии   

 
# Astalavista 13.06.2019 11:57
Комментарий инквизитора

Здравствуйте, автор.

Ваша работа подкупила с самых первых строк - и до конца не отпускала, заставляла верить каждому слову, жесту, мысли. Она искренняя. Без ужимок, подмигиваний, очернения или, наоборот, осветления. Просто такая жизнь. Просто такое ваше произведение. И этим оно очень цепляет, переворачивает душу.
Герои у вас получились живые. Вот буквально по слову - по два о каждом - а уже образ! Уже видны модницы-девчонки, активные пацаны, выпендреж вместе с добротой - многогранные, интересные и живые личности. Позабавило, как они лезли в Интернет, как направляли телескоп на окна - так по-настоящему, что не удержишься от смешка. И учитель. Внутри которого перемешиваются противоречивые чувства - как и у читателя.
Работа с одной стороны добрая, светлая. С другой - щемяще-грустная. Как и настоящая жизнь. Изменение ценностей, изменение жизни. И звезды, которые не видны, как и далекий город детства. Много вечных вопросов, на которые нет и не будет ответа. В конце даже слезы навернулись.

Немножко по тексту.
А тут вдруг телескоп. Вот и старая идея открыть кружок астрономии проснулась, задышала. И, вопреки ожиданиям, комплектация - я бы предложение в середине поставила в конец. Вы ведете речь про телескоп, а оно разрывает смысл абзаца, вклинивается ниоткуда. Вот рассказать все про предмет, а потом этим предложением подвести к кружку будет куда лучше.

Порой мне не хватало общей картины. Например:
Ладно, ищем ровную площадку - вот говорит учитель, и тут же они все на нее выходят. Но где эта площадка? Как далеко от школы? На заднем ее дворе? Перед крыльцом? Т.е. какие-то детали вы даете, а общую картину, к которым они бы крепились, - нет. И получается, что герои из пустоты перепрыгивают в текстурные участки - и обратно. Все же два слова, чтобы окружение вырисовалось, добавить нужно.

Тоже советую подумать, как быть с воспоминаниями. Проблема не в том, что они не понятны. Проблема в том, что они структурировано не включены, они - отдельная история в истории. Очень важная, потому и включить ее надо аккуратно.
Илья Петрович вспомнил... Воспоминания прервал - здесь начало и конец вытекают из основной линии. Т.е. воспоминание включено. А вот дальше это уже отдельные смысловые блоки. И стоит все привести, во-первых, к однообразию, во-вторых, выделить, если оно потребуется.

Спасибо за замечательное произведение!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Shiza 13.06.2019 09:22
Хорошо и романтично.В хорошем смысле)). Хотелось бы побольше и подлиннее про разницу звездного неба в городе и не-.Но есть опасность зависнуть в описаниях,так что просто сожалею. Тоже помню из детства потрясающую картину широчайшего Млечного пути,раскинувшегося над селом : равнина, и всё небо повисло над головой, как будто оно главное,а село...- так, поселение на летящей сквозь космос планете.
Из резанувшего : "вынул из бардачка пачку сигарет и вынырнул в ночь." - во-первых повтор одинаковых слогов, во-вторых,по-моему,л учше ,т.к. отец отошел в сторону,а "вынырнул" - это появился здесь.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+1 # Умка 11.06.2019 18:41
Очень хороший маленький рассказ, теплый и лиричный. С толикой иронии. Немного печальный, немного счастливый. О прошлом и настоящем, о жизни и смерти, о бесконечном и сиюсекундном.
Спасибо.


Тапки:
Лучше воспоминания Ильи выделить: с новой строки и курсивом
Они не спеша одевались и по очереди выходили в морозный декабрьский вечер - они делали это несколько раз? Если один - надо заменить на оделись и вышли.
Вторая смена давно отзвенела, - это школьный сленг, или смена по-настоящему звенела?
ворочать телескоп - лучше "поворачивать"
Илья кивнул. Его глаза сияли, как звезды. - здесь повествование идет от лица Ильи, а он не может видеть, как сияют его глаза.
Девчонки завизжали, засвистели, разлетаясь во все стороны, снежки. - тут или точка с запятой, или новое предложение. А то можно и так прочитать: Девчонки завизжали, засвистели:)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

pechenka 0Пожертвовать на развитие сайта

Личный кабинет



Вы не авторизованы.

Поиск

trout rvmptrout rvmp