Синий сайт
Всего на линии: 247
Гостей: 244
Пользователей онлайн: 5

Пользователи онлайн
Чеширский кот
Anaptix
Androctonus_616
Птица
Mr.Harison

Последние 3 пользователя
Валерия Родина
Hanna
ALE

Сегодня родились
S.W.Lina Аргентина Мелочь Мыслящая Ртуть

Всего произведений – 3652

 

Цугцванг

  Рейтинг:   / 2
ПлохоОтлично 
Alizeskis
Проза
Мишель, Нико, Солас и другие.
Фантастика,Экшен
фемслеш
16+ (R)
Рассказ
14 апреля 11 года от начала Великого Путешествия чудесная затянувшаяся сказка закончилась.
закончен
Герои и мир принадлежат мне.
Только Синий сайт.
Я начинала писать финал истории... но он получился весьма самостоятельным и уже опубликован на сайте под названием "Эндшпиль"

    


   

50136

Будильник и в глубоком космосе останется будильником. Нико не могла винить его. В конце концов, тот просто выполнял свою работу. Каждый божий день в шесть утра запускал резкий, как визг алмазной пилы, сигнал и выводил на экране панораму земного утра. Сегодня на лже-окне солнце поднималось из-за гор (Альпы?). Розовый свет ложился на изумрудную траву, на кристальную рябь озерца, на грубо сколоченный забор и уютную лачугу.

Нико четыре минуты наблюдала сквозь ресницы за пичужкой, заливисто щебечущей на тонкой веточке горного орешника. Потом повернулась на другой бок и, прикрыв глаза, вдохнула. Пачули с приглушенными нотами сандалового дерева. Аромат, что стал одним из любимых ещё на Земле. Запах кудрей – каштановых с золотистым отблеском. Мишель…

Подруга и возлюбленная, по уши укутанная одеялом, сладко посапывала. «Счастливое создание», – сонно улыбнулась Нико. Зарылась носом в воздушные кудряшки и прижалась к спине Мишель.

Нико Аланен, младший лейтенант в блоке связистов, любила утро. Тепло постели, аромат любимой и даже сигнал будильника (ужасный, который собиралась сменить с самого начала полёта) неизменно настраивали на хорошее настроение. Насвистывая незамысловатую песенку, она приняла душ, получила сублимированный завтрак на двоих, поставила его камеру приготовления и вернулась в спальню. Мишель, натянув на себя все одеяло, свернулась клубочком. Нико улыбнулась.

Малышка Миши, солнечная, нежная и ласковая, прислуживала в главном приходе. Строгое серое платье, слегка мешковатое, в котором женщина встречала прихожан, ужасно нравилось Нико. Она боялась сознаться в этом подруге, боялась получить вежливый целомудренный упрёк.

– Завтрак, – прошептала Нико и прикоснулась губами к кончику розового ушка. Миши промычала в ответ и натянула одеяло выше. Счастливой служительнице церкви можно поваляться в тёплой кровати пару часов. Приход не требовал строгой дисциплины.

В отличие от обслуживающего персонала станции «Ковчег». Связисты, техники, охранники, навигаторы работали в три смены. Незаметные коридоры пронизывали гигантский бочкообразный корпус, прятались под толщей искусственной почвы, под маскирующими конструкциями. Центр управления – осевая спица, соединяющая торцы. Днём, когда над вращающейся цилиндрической частью горели светильники, имитирующие солнце, и ночью там кипела жизнь, собиралась вся информация о состоянии станции.

«14 апреля 11 года от начала Великого Путешествия», – гласило табло над главным входом в Центр управления. «Осталось совсем чуть-чуть», – подумала Нико, когда поднималась по гладким ступеням из искусственного чёрного гранита. Подходил к концу двенадцатый – и последний – год полёта. Не больше четырёх месяцев – и станция достигнет пункта назначения.

 

Терра-Нова, единственная планета в звёздной системе с названием из цифр и букв, которые Нико никогда не стремилась запомнить. Ей достаточно было знать, что на планете будет новый дом для неё и Мишель. И для четырёх миллиардов последователей церкви, четырнадцати миллионов учёных, инженеров, военных.

Когда плотность населения Земли превысила допустимые пределы, а колонии на Луне, Марсе, Ганимеде, Ио, Европе и остальных, пригодных для жизни, объектах Солнечной системы едва сами выживали в суровых условиях, открытие двойника Земли положило начало дальнему освоению Галактики. На протяжении двадцати лет перелёты на планету совершали исключительно в научных целях.

Сообщение о строительстве станции «Ковчег» на орбите Марса прогремело на всю систему. Церковь совершила рискованный шаг – выкупила планету Терра-Нова и собиралась построить на ней новое, религиозное общество. Крупномасштабный проект реализовался в рекордные сроки, и через четыре года «Ковчег» запустил мощные двигатели. Вырвался из притяжения Марса, преодолел путь до Юпитера и, получив дополнительное ускорение, устремился в дальний космос.

Станция – двухслойный цилиндр, диаметр которого около сорока километров, и длина – больше сотни. «Ковчег» вращается вокруг продольной оси. На внутренней стороне построен единый город, в котором живут, учатся и работают пассажиры станции, удерживаемые центробежной силой. Между внутренней и внешней обшивками – технический слой, коммуникации, генераторы, трубопроводы.

– Лейтенант Нико Аланен прибыла, – произнесла женщина кодовую фразу, которая запустила терминал внешней связи. – Приступаю к выполнению обязанностей.

Блок, в котором она работала, следил за общением с родной системой. Регулярные выходы на связь, отправка пакетов данных о техническом состоянии станции, личные сообщения от пассажиров. Нико следила за фильтрацией входящих сигналов. Не раз приходили вирусный спам и террористические зашифрованные сообщения, которые грозили обрушить компьютерное обеспечение «Ковчега». Был период активности хакерских атак. Последние пять лет стояла тишина и стабильность. Возможно, противники успокоились, возможно, отпал интерес. В любом случае Нико долгое время до тошноты монотонно соединяла и переключала каналы связи.

Сегодня четыре тысячи восемьсот пять исходящих писем ожидали проверки и отправки. В два раза больше – во входящей корреспонденции.

– Нико!

«Не успело солнце встать, а она здесь», – Нико закатила глаза.

– Ни-и-ико, – пропела девушка и примостилась на подлокотник кресла. – Я принесла медовых булочек.

– Спасибо, Одри, – Нико улыбнулась коллеге и приняла навязанный десерт: кубик бурого мутного желе.

– Ты сегодня хмурая, дорогая. Что-то случилось? Ты можешь все-все мне рассказать. Одри выслушает и посоветует.

– Спасибо, Одри, но ты ошиб…

– Ты сменила причёску? – девушка с видом знатока оглядела Нико и резюмировала: – Тебе не идет, дорогая.

– Спасибо, Одри, – сквозь зубы процедила Нико и взмахом руки пресекла попытку коллеги продолжить болтовню: – Вернись на место.

– У-у-у, это скучно! Ничего не случиться, машина все сделает.

– Ты уверена? Смотри! – Нико указала за спину Одри. Та обернулась и подслеповато прищурилась. На панели перед пустующим креслом горел индикатор.

– Да он четыре дня моргает. Ерунда!

Нико подошла к пульту. Одри за её спиной раздражённо фыркнула, скрестила руки на груди.

– Это по входящим, – пробормотала Нико и открыла окно.

Звуковое оповещение на рабочем месте подчинённой оказалось отключено. Фильтры, защитные программы беззвучно моргали высшим уровнем тревоги.

– Боже… Какая же ты идиотка, – тихо произнесла Нико, её пальцы зависли над панелью. Губы задрожали. – Идиотка! – крик вышел громче, чем планировала Нико. Она подбежала к своему месту, свернула все окна и запустила прогу, которой не пользовалась пять лет.

Центр управления зазвенел от сирены. «Наивысший уровень опасности!» – гудело в переходах и кабинетах.

– Отправь сообщение охране! – прокричала Нико.

– Д-да, так точно! – Одри справилась с первым шоком и включилась в работу. Её шустрые тонкие пальчики запорхали по клавиатуре. – Что происходит? Что случилось? Нас атакуют?

– Надеюсь, что нет, – ответила Нико. Она точно так же стремительно вводила команды, запускала программы защиты. – Надеюсь это просто чья-то шутка. Если нет… – она замолчала.

– Нико! Что случилось?

– Нас берут на абордаж!

Первый удар пришёлся в центральное сопло. Главный двигатель, вместе с ним реакторы, взорвались. Станцию толкнуло вперёд и в сторону. Второй выстрел, третий, четвёртый, – обшивка трещала по швам, кое-где вспучилась и треснула. Однако дыры мгновенно запенивались автоматической защитой.

Последний вздох двигателей сотряс станцию от носа и до кормы.

Атакующие пришвартовались с носа и с хвоста станции. Две вооружённые команды с неизвестным вооружением, в высокопрочных доспехах, которые не брало оружие охраны, быстро овладели Центром управления.

 

От первого толчка лифт накренился и подпрыгнул. Все, кто были в кабине, повалились на пол. Свет погас. Включились синие аварийные лампы.

– Все целы? – перекрикивая вой сирены, спросила Мишель. Серое платье сбилось и запачкалось. На локте набухала кровью ссадина.

Лифт замер, слегка наклонившись. Двери разошлись на полметра. Кабина с четырьмя заложниками находилась между первым этажом и техническим цоколем. Мужчина в костюме пастора жал на кнопки.

– Мы умрём! – завизжала грузная женщина. Мишель попыталась успокоить несчастную, но та забилась в угол и продолжала причитать.

– Надо выбираться.

Молодой техник выглянул в щель между дверями. Он подтянулся на руках и боком выскользнул наружу.

– Они не смогут, – Мишель подошла выходу и глазами указала на спутников. Пастор и нервная женщина – оба тучные, приземистые, с беспокойством смотрели на выход.

– Давай руку! – техник сунулся в отверстие.

В этот момент кабина покачнулась и ухнула на пару сантиметров вниз. Мужчина и женщина завизжали и ринулись к выходу, едва не опрокинув Мишель. Они скребли руками по полу, пытались просунуть объёмные телеса в узкий проем. Кабина задрожала и скользнула вниз.

Раздался выстрел, второй. Мишель вскрикнула и закрыла уши руками. Мужчина повалился на женщину. Их лица превратились в кровавое месиво.

– Живо! – крикнул техник и сунул пистолет за пояс.

Глаза Мишель наполнились болью, но она нашла в себе силы подняться. Она понимала, что поздно переживать о случившемся. Смерть двух людей будет напрасной, если и дальше находится в аварийной кабине. Мишель подпрыгнула. Техник подтянул её за руки и вытащил через створки. И тут кабина рухнула. Из раскрытых внешних дверей вырвались клубы пыли.

– Ты убил их, – пробормотала Мишель. Она взяла техника за руку и побежала следом.

– Иначе ты бы погибла. – Техник говорил жёстко, словно рубил слова. Руками он исполнил четыре сложных паса, подкрепив слова жестами. – Я Солас, – он прижал ладонь к груди

– Мишель. Куда мы? Нужно добраться до убежища.

Солас свернул в боковой коридор, узкий, тёмный. По стенам и потолку вились провода.

– Это технический коридор. Мы выйдем в доке. Так будет быстрее. У убежища наверняка столпотворение. – Руки Соласа исполнили сложный танец. Техник активно жестикулировал, как человек, большую часть жизни проведший в скафандре.

Мишель ничего не смогла ответить.

Солас тащил её, крепко держа за руку. Куртку он скинул и остался в простой белой майке и штанах. Он был немного выше Мишель и моложе. Худой и жилистый, гибкий, словно обезьяна. Под коротко стрижеными волосами виднелся имплантат, один из тех, что используют компьютерщики и хакеры.

Мишель кусала губы. Она думала о Нико. Кто бы ни нападал на станцию, первый удар примет Центр управления. Все, кто там находится, возьмутся за оружие.

– Солас, – окликнула женщина спутника. – Мы можем связаться с Центром управления?

– Куда ты звонить собралась? Там, – он мотнул головой наверх, – все убиты или захвачены. В зависимости от того, что хотят нападающие. Даже если не захвачены, то звонки только отвлекают от важного дела. Не дури. Бежим.

Мишель прикусила губу. От подступающих слез защипало глаза. Она бежала и не оглядывалась. Чудесная затянувшаяся сказка кончилась.

   

Нико задыхалась. В боку горел пожар, руки ныли от неудобного и тяжёлого автомата. Впереди и позади подчинённые, девушки из отдела связи, бежали с каменными мрачными лицами. Где-то позади плакала Одри.

– К лифту! – скомандовал закованный в броню охранник станции. Он остановился у поворота и выглянул. Пока что чисто, но дальше уже видны вспышки. Там идет бой. И он, разумеется, должен быть там, а не вести взвод женщин к убежищу.

– Они собьют его раньше, чем мы доберёмся!.. – Нико остановилась рядом с мужчиной.

– Ты хочешь туда? – он мотнул головой в сторону, где грохотало ожесточённое сражение. – Или обратно?! Тогда топай!

Тридцать человек – столько находилось под начальством лейтенанта Нико Аланен, девушек и женщин – с трудом поместились в большом лифте. Последним вошёл охранник. Двери замкнулись в тот момент, когда коридор разорвал взрыв. Женщины завизжали. Неуправляемая кабина рухнула вниз по шахте.

   

В тесном доке царило столпотворение. Люди – пассажиры и обслуживающий персонал вперемежку – бились за места в спасательных капсулах. Давили друг друга, дрались, в исступлении кричали и плакали. Капсулы набивались, как консервные банки. С трудом смыкались створки.

Мишель и Солас бежали над творящимся безумием по техническому переходу, тонкой решетчатой полоске с перилами из цепей по обеим сторонам. Переход покачивался, как канатный мост, скрипел и подпрыгивал.

Взрыв сотряс стены дока. Из главного коридора вырвалось пламя, но бронированные двери с гулом захлопнулись. У беженцев появилось несколько минут, чтобы попытаться спастись.

– Мы не успеем! – прокричала Мишель.

Внизу моргнул предупреждающий сигнал, капсула отстрелилась от корпуса и умчалась прочь от станции.

Солас уже стоял на крепкой площадке, от которой вниз вела почти вертикальная лестница. Он протянул руку…

В этот момент под ними разорвалось солнце!

Мостик подбросило на десяток метров, цепи и перекрытия лопнули. Мишель поняла, что, кувыркаясь, летит, словно листок, попавший в реактивное сопло. Спину, руки, ноги и лицо опалило жаром, волосы занялись огнём, – а она все летела, не понимая, где верх или вниз. Парила в глубокой гудящей, звенящей тишине. Каждая клеточка тела выла от боли. Рот наполнился вкусом пепла и меди.

Потом разом все кончилось. Мишель качалась на ледяной волне, обжигающей спину.

– Дыши! – донёсся вязкий, как сироп, крик. Ворвался в плывущее сознание и зацепился там, где-то глубоко-глубоко, у самого основания жизни. Мишель вздохнула. Толчком вскинулась грудь под обгорелым платьем, ребра «ахнули» болью, лёгкие раскрылись. – Дыши!

Серое лицо – слишком близко и одновременно далеко, словно в прошлой жизни. Руки на груди.

– Холодно…

Мишель лежала в темноте, слегка оранжевой и пульсирующей. Сверху навис Солас, перемазанный копотью и кровью.

– Надо уходить, – произнёс он тихо и махнул рукой. – Пробило обшивку, если не выберемся, задохнёмся.

Мишель со стоном приподнялась и поняла, что на лице ее надета кислородная маска. Рядом стояли два спасательных баллона, из тех, что держат под рукой техники, выходящие в открытый космос. Их не хватит надолго, только добежать до безопасного места.

Герметичная дверь крохотного закутка, где хранились те самые аварийные баллоны с воздушной смесью, отделяла Соласа и Мишель от разорённого дока. Взрывом смело все постройки и переходы. В обшивке образовалась дыра размером с небольшой стол. Через неё рвался наружу воздух, клочья пластика и бумаги. Медленно-медленно края дыры заполнялись самозатвердевающей пеной. Аварийная защита продолжала функционировать.

Солас первым ступил на то, что осталось от площадки – клочья настила на поперечинах. На лицо он нацепил защитную маску и подпоясался сбруей, в которой болталась пара баллонов. Шланг от одного шёл к маске Мишель. Девушка, словно на поводке, тащилась следом. Мишель порадовалась тишине разреженной атмосферы – людей, умерших и умирающих вперемешку, разбросало на вспученной палубе.

Солас уверенно полз к задраенному люку. Короткая пауза – покопался над электронным замком – и дверь распахнулась. Слишком резко, едва не сшибла техника.

«Вперёд!» – жестами указал Солас.

Мишель могла поклясться, что в шипении нагнетаемого воздуха, ей послышалась Песня Жизни. Женщина рухнула на колени, едва затворилась герметичная дверь. Серое платье болталось жалкой тряпицей – обгоревшее и подранное, заскорузлое от крови.

Солас сорвал с лица маску и привалился спиной к переборке. По грязному лицу бежали струйки пота. Он опустился на пол и вытянул ноги. Смотрел на свои руки, скрещённые мозолистые пальцы.

Нико очнулась от жгучего удара в живот. Она закричала. Боль накинулась на пробудившееся тело чёрной псиной, вонзила клыки сразу повсюду, принялась рвать плоть. Перед глазами колыхалась кровавая муть, через неё просачивались резкие, как удар электрошокером, крики. Мучили не только полумертвую Нико.

Десятки, сотни обезображенных тел свалили в кучу. Кто-то шевелился, даже пытался умолять и звать на помощь. Голоса смешивались в единый вой страданий – гимн боли и смерти.

Нико видела их. Вытянутые тела о трёх ногах с вывернутыми суставами, плети верхних конечностей. Коричневая с пятнами (кровь?) лаковая кожа. Щелчки незнакомого оружия, болтающихся плетей-рук и голосов превосходили ровный гул людских страданий. Напавшие расхаживали между телами, словно цапли в болоте: медленно переставляли тонкие ноги, покачивались всем корпусом и резко, что не различал глаз, атаковали. В одно мгновение гибкое щупальце становилось вытянутым, словно копье, орудием убийства и пронзало жертву.

Захватчики убивали – безжалостно и молниеносно. И утаскивали тех, кто был жив и практически цел. Тех, кто мог поправиться, заключила Нико. Каким-то образом пришельцы различали степень повреждения человеческого тела.

Нико лежала высоко и видела происходящее как на ладони. Внизу копошились полуживые коллеги в порванных комбинезонах, вымазанные в крови. Кто из подчинённых еще жив, а кто нет, Нико не знала. И, как ни странно, это казалось ей неважным. Она дышала, пусть движение сломанной грудной клетки и грозило отправить темноту. Конечности практически целые, не считая кровоточащих царапин. И даже голова была ясной, несмотря на падение с нескольких километров в кабине лифта.

Пару раз Нико безвольно проваливалась в забытьё. И тогда отдыхала. В подкатывающих галлюцинациях она видела искрящуюся от невозможного веселья Одри. Чудаковатая новенькая, которая в первый день с трудом нашла рабочий пост. Что стало с молоденькой назойливой связисткой, Нико не знала. Думать о коллеге не хотела и заставляла мысли, словно реки, поворачивать к образу Мишель. Светлой, сияющей, ласковой. Каштановые кудряшки и серые глаза, улыбка святой на полных губах. Ямочка на левой щёчке и родинка под правым ушком.

Мягкая, тёплая Мишель. В сером платье. В красном нижнем белье. Ласковая и добрая. Она была рядом все двенадцать лет полёта и ещё три года на Земле – в прошлой жизни. В крохотной квартирке в одной из высоток мегаполиса и уютном, но ненастоящем домике виртуального курорта. Проехала половину континента вслед за подругой. Поэтому Нико отправилась за Мишель к новой жизни.

Глаза защипало. Нико вскинулась и застонала. Пришелец оказался ближе, чем она рассчитывала. Пять метров он преодолел слишком быстро, Нико не успела собраться с мыслями. Увидела, что существо о трех ногах наклонило голову и по-птичьи «пригляделось». Смотрела в то, что казалось ей глазами. Или оптическими приборами. Мгновение ожидания вытянулось в бесконечность, словно время угодило в чёрную дыру. Вот-вот придёт горизонт событий – и тогда все кончится.

Нико старалась держать глаза открытыми. Попыталась задержать дыхание, но поперхнулась болью, собравшейся под грудью. По щекам потекли слезы, – а Нико смотрела. И смотрел (сканировал?) захватчик.

Мгновение остановилось.

«Ты хочешь жить?» – произнёс (проворковал или проскрипел?) пришелец.

Голос раздался глубоко в голове. Телекинез? Так просто! Нико расхохоталась бы, не будь сломанной грудина. Время ускользнуло безвозвратно, как воздух через пробоину.

– Хочу… – прошептала Нико. Сухие губы болезненно лопнули, рот наполнился кровью.

Инопланетянин вскинул щупальце. Нико видела, как под пятнистой шкурой пробежали мышечные волны, как вытянулась и заострилась конечность, превратилась в копье. Нико поперхнулась криком боли.

 

– Что ты делаешь?! – яростно прошипел Солас и ударил рукой по пистолету.

Мишель глотала немые рыдания. Она опустила оружие, через прицел которого целилась в то, что считала головой инопланетянина.

Они остановились в коротком открытом переходе на сотню метров выше того места, где разворачивалась кровавая сцена. Захватчики втаскивали изуродованные тела и скидывали в кучи. Сюда же сгоняли, как скот, живых обитателей станции. Сверху беглецы видели, как расправляются монстры с умирающими.

– Я бы убила его! – так же шёпотом ответила Мишель.

– И выдала бы нас! Ты этого хочешь?

– Я!.. – женщина отвернулась и прошептала сквозь слезы: – Он её убьёт!..

Солас помолчал.

– Ты не поможешь ей, а оттянешь неизбежное и сама погибнешь. Если хочешь хоть кого-нибудь спасти, нужно добраться до Центра правления. Идём. Мы и так, как мишени в тире…

Мишель с минуту молчала и не отрываясь смотрела вниз. Потом выпрямилась и жёстко стёрла слезы.

– Да, идём.

Солас вёл женщину узкими переходами, которые не предназначались для людей. Приходилось протискиваться между толстыми кабелями, трубами, в которых ревели жидкости и газы. Иногда они оказывались на открытых площадках и тогда видели разруху, что учинили захватчики. Тела валялись в коридорах и залах. Воздух наполнял запах горелого мяса и озона. Захватчики патрулировали занятую территорию и таскали убитых, как мешки с мусором.

Мишель старалась не смотреть на то, что случилось с домом, со знакомыми людьми. Солас уводил её подальше от мест сражений. Прячась в закоулках технических переходов, они приближались к отделу связи.

Здесь не было разрухи, что царила несколькими уровнями ниже. Служащие успели убраться, когда началась тревога. Напавшие уже добрались и сюда, но только обследовали технику.

Мишель судорожно вспоминала место, которое Нико показывала на инструктаже. Небольшой и неприметный, под пластиной защитного пластика.

– Здесь, – указала Мишель.

Она старалась не думать, что совсем рядом работала Нико. Аварийный маяк с широким диапазоном находился рядом с пультом. Маленьким чипом, который носили все пассажиры и служащие станции, Мишель открыла защитную крышку.

– Они услышат… Пришлют помощь и окажутся в ловушке, – проговорила она, с сомнением глядя на единственный индикатор.

– Это не будет стадо овец с примитивными пукалками, – возразил ей Солас и оттеснил.

– У нас нет другого выбора? – Мишель с надеждой посмотрела на товарища. Тот ответил долгим внимательным взглядом.

Солас прикоснулся чипом к пластине сканера и запустил маячок.

– Пора уходить, – сказал он, закрыв пластиковую крышку. – Этот зов слышали все. Наверняка и нападающие. Придут искать…

– Идём. – Мишель вытерла с глаз слезы. Солас приобнял её за плечи и направился к ближайшему люку в технический субуровень. Пришла пора прятаться, играть в крыс. Это Солас умел лучше всего.

– Что теперь? – осторожно спросила его Мишель. В горле стоял комок – пепел и кровь. И страх.

– Прятаться, – произнёс Солас тихо. – Молиться, чтобы станцию просто ограбили и бросили.

– Молиться я умею, – улыбнулась Мишель. Улыбка вышла печальной.

 

Мощный импульс в широкополосном спектре летел к Земле. Старый, как мир, сигнал СОС.

    

   

5 апреля 2017 г. - ...

e-max.it: your social media marketing partner

Добавить комментарий

Уважаемые комментаторы!

Просим придерживаться правил цивилизованного общения, то есть:

- не переходить на личности, обсуждать текст и персонажей, а не автора/читателя;

- не изображать из себя «звезду» во избежание конфуза;

- не советовать членам администрации сайта, как им выполнять свою работу;

- отдельно — избегать оскорблять гипотетических читателей, членов администрации, сайт, авторов;

- прислушиваться к словам модератора: он приходит, когда есть весомая причина.

Комментарии   

 
+1 # Nunziata 12.04.2019 11:17
Комментарий по игре Ты мне я тебе
Очень трагичный рассказ. А начиналось почти идиллией. Мда.
Из придирок: меня смутило, что "Ковчег" классифицирован как станция, есть ощущение, что станции проектируются на орбите и на ней же и остаются.
Еще вызывает вопросы совершейнешая беспечность работающей в центре управления Одри. Те безотвественные люди есть, но чтобы до такой степении на таком посту. И она одна на дежурстве, что никто другой не заметил выключенной системы оповещения?
Но не смотря на бухтеж рассказ меня зацепил, заставил переживать за героев. Жаль всех. А Нико тоже погибла? Надеюсь Мишель и Солас продержатся до прихода помощи. И вообще удастся хоть кого-то спасти.
Спасибо
если не сложно, загляните ficwriter.info/.../...
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+1 # Alizeskis 12.04.2019 15:22
Цитата:
Из придирок: меня смутило, что "Ковчег" классифицирован как станция, есть ощущение, что станции проектируются на орбите и на ней же и остаются.
Если честно, я не думала об этом. Теперь задумалась.... Наверное, ты права, и перемещающийся дом всё же будет кораблём, гигантских размеров. Поправлю! Спасибо!

Цитата:
Еще вызывает вопросы совершеннейшая беспечность работающей в центре управления Одри.
Есть такая категория людей, что по не знанию могут обрушить целую систему. Она не ответственный пост занимает, буквально как почтальон. Но вот умудрилась общую тревогу вырубить. Чистой воды глупость барышни.

Спасибо большое за комментарий! Мне есть над чем поработать!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Nunziata 12.04.2019 15:46
рада, если навела на мысли)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
+2 # Умка 11.04.2019 20:41
Понравилось! Динамично, кино снимать можно! Прочла на одном дыхании. Жизнь на корабле, любовь, внезапная атака, беспощадные пришельцы, как в "Дне независимости". Открытый конец. Спасибо!
Все же осталось впечатление несамостоятельности произведения, куска большей истории. Может быть из-за большого объема информации на единицу площади, глобальность описаний?


Чего не хватило:
Названия религиозного течения; типа Церковь братьев и сестер
Хотелось бы немного прочитать про то, из-за чего зазвучала серена повышенной опасности. Она засекла известный вид корабля, совсем чужой? Или просто что-то заметила? Нико кричит, что их берут на абордаж, как она вообще поняла, что это не природное явление, а атака?
Две вооружённые команды с неизвестным вооружением - два раза вооружение; люди - не люди? непонятно

Тапки:
его камеру приготовления - В камеру? Может, заменить название, "камера приготовления" звучит громоздко.
Сначала "Подруга и возлюбленная, по уши укутанная одеялом", потом "Мишель, натянув на себя все одеяло". Многовато одеял:) тем более. что она еще потом его на голову натягивает.
"прислуживала в главном приходе. Строгое серое платье, слегка мешковатое, в котором женщина встречала прихожан.Приход не требовал строгой дисциплины. - многовато "при"
"В отличие от обслуживающего персонала станции «Ковчег». " - тут зависла, по-моему не хватает того, кто будет требовать от обслуживающего персонала. Или надо перестраивать.
учатся и работают пассажиры станции, удерживаемые центробежной силой - вот как-то не звучит.
добраться до Центра правления - Управления?
Две вооружённые команды с неизвестным вооружением - два раза вооружение;
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Alizeskis 12.04.2019 03:59
Цитата:
Динамично, кино снимать можно!
Примерно как кино я и вижу в мыслях, когда пишу.
Цитата:
Все же осталось впечатление несамостоятельности произведения, куска большей истории.
Да, это планировалось большой историей. Даже вторая часть была начата. Но ушло и забылось.

Над замечаниями поработаю с текстом.

Цитата:
Хотелось бы немного прочитать про то, из-за чего зазвучала серена повышенной опасности. Она засекла известный вид корабля, совсем чужой? Или просто что-то заметила? Нико кричит, что их берут на абордаж, как она вообще поняла, что это не природное явление, а атака?
Сирена из-за открытой агрессии. Засекли неестественное тело, а значит уже есть повод насторожиться. Про абордаж поняла по сближению с неизвестными. Природное явление от техногенного можно отличить уже сейчас)

Я постараюсь это всё раскрыть, но, на самом деле, это не столь важная деталь, а углубление в технологии, описательство которых, на мой взгляд, ни на что не повлияет.

Спасибо большое за комментарий! Он очень важен для меня :oops:
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Умка 12.04.2019 21:39
Самый главный вопрос: что такое Цугцванг?
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Alizeskis 13.04.2019 04:39
Это термин из шахмат/шашек

Цитата:
Цугцва́нг (нем. Zugzwang «принуждение к ходу»; ☉) — положение в шашках и шахматах, в котором любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции.

В быту используется в значении, когда любое действие или бездействие все равно приведёт к ухудшению ситуации, то есть «делать нельзя и не делать нельзя».
(с)Вики
Я использовала его, вспомнив название одной из серий аниме "Last Exile".
На самом деле, это название отражало в большей степени последующие события... то, с чего начинался "Эндшпиль".
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

pechenka 0Пожертвовать на развитие сайта

Личный кабинет



Вы не авторизованы.

Поиск

trout rvmptrout rvmp