Синий сайт

Всего произведений – 3652

 

Мерми Глава 4

  Рейтинг:   / 2
ПлохоОтлично 
Умка
Проза
Джой, Рэм, Алька и другие
Фантастика
12+ (PG-13)
30000
Следующая глава
закончен
на сайте

 

Глава 3

Глава четвертая

Fight club

 

“Представитель партии Зеленых в конгрессе, Кдыш Зелвиг, официально объявил о своем желании баллотироваться на пост президента. Неукротимый защитник природы прекращает отдых на Сейшельских островах и приступает к организации предвыборной кампании. Наши аналитики считают, что у Кдыша при определенном раскладе есть шанс занять кресло главы государства.

Корпорация “Домашний друг” подтвердила сообщение о взломе их веб-сайта, в результате которого главная страница несколько часов показывала фотографии известных похоронных домов. Представитель фирмы утверждает, что конфиденциальная информация клиентов похищена не была. Напомним, что это уже четвертая атака хакеров на крупные сайты за последний месяц. Похоже, правоохранительные органы пока не способны эффективно защитить предпринимателей и частных лиц от киберпреступлений.”

Лента новостей “СитиПост”

 

“Десятого октября в столице стартует eжегодная выставка питомцев корпорации “Домашний друг”. В программе беседа с основателем и генеральным директором компании Элем Бишемс о передовых достижениях в области генной инженерии, демонстрация как новейших моделей, так и редких антикварных образцов из музеев мира и частных коллекций. У посетителей выставки будет возможность совершить заплыв с русалками, посмотреть на любимых друзей детства ваших бабушек и дедушек, покататься на драконе и покормить детенышей тигроуса.

У наших гостей есть шанс выиграть в лотерее и стать счастливым хозяином умного ежика. В день открытия съемочная группа киностудии “Мульт” проведет кастинг среди желающих на участие в рекламе наших товаров. Торопитесь! Количество входных билетов ограниченно!”

Из интернет-рекламы корпорации “Домашний друг”

 

“Вчера мы с классом ездили на экскурсию в музей компьютерной техники и программирования. Там стоят такие кульные старые вычислительные машины весом по тридцать тонн и первые беспилотные мобили. Мы с Лин Чан в такой покатались по полигону музея. А еще пообщались с роботами-полиморфами нового поколения. Они могут менять форму в зависимости от того, что должны делать. Нам сказали, что в будущем люди тоже смогут стать полиморфами, если захотят. Я бы, наверное, захотела. Если это не больно.

Ставьте лайки, не жмотничайте.”

Личное мнение Даники Морган, ученицы пятого класса начальной школы Мейсон-Райс, выложенное в сети 1 октября, 20... года

 

Рыжие верблюды, неторопливо встряхивая горбами, уплывают вдаль по синему небу вслед за ярко-желтым кругляшом солнца. Подпрыгиваю, заполошно машу руками – бесполезно: не могу взлететь. Зависаю в метре от земли и неумолимо опускаюсь обратно. Так не должно быть, раньше я поднималась выше самых могучих деревьев, почти до облаков, и парила, парила, парила. До бесконечности. А теперь, когда вот-вот обрушатся на город упрямый осенний дождь и недобрый ветер, закружат, захлестнут, затянут в липкий туман, когда мое умение нужно как никогда раньше – ничего не могу. Поднимаю к небу лицо. Вкус слез на губах, горько-соленый, как морская вода. Кричу изо всех сил:

– Верблюды! Возьмите меня с собой!

 

Прихожу в себя. Кажется, я лежу на заднем сидении мобиля. В голове туман, во рту горечь, в мозгах пусто. Что со мной было? Два темных силуэта, оскаленные зубы Риты, рука, грубо и больно тянущая за волосы, тряпка на лице. Меня куда-то волокут. Укол. Тишина… Попалась, короче.

За окном проносятся фасады небоскребов. Мобиль мчится по городу. Губы пересохли, подташнивает, очень хочется пить. Пытаюсь пошевелить конечностями и не могу. Руки и ноги намертво скручены широкой клейкой лентой. Начинаю елозить задом по велюровому сидению, теряю равновесие и скатываюсь вниз, физиономией в пыльный ковролин. Громко чихаю. К горлу подкатывает мутная волна. Еще чуть-чуть, и меня вырвет.

На переднем сидении кто-то громко ругается и приказывает:

– Мика, подними девку и дай ей воды. Иначе сам будешь отмывать салон.

– У меня рука... – нерешительно пытается возразить невидимый Мика.

– Переживешь, – злится его собеседник.

– Меня рысь покусала!

– Игрушечная, Мика, игрушечная. Настоящая, с настоящими зубами, тебе бы руку отгрызла. А эта так, поцарапала. И то потому, что ты дурак! До кости не добралась. Доставай бутылку, не серди меня. Видишь же – я за рулем.

За рулем, надо же. Сейчас почти никто сам не водит. Только гонщики, любители превышать скорость и те, кому надо по роду деятельности. Полицейские там. Или бандиты. На полицейских мои похитители не похожи. Значит второе. Во что я вляпалась?

Мика, постанывая, перебирается назад. Одна рука у него залита прозрачной пластомарлей, на коже под ней расплылись красные кляксы.

Чертыхаясь, Мик затягивает меня обратно на сидение, подносит кo рту пластиковый стакан с носиком. Его рука противно пахнет прелой кожей и дешевым одеколоном. Обливаясь, жадно пью холодный сладкий чай со вкусом лимона. Тошнота отступает. В голове немного проясняется.

– Эй, ты куда поворачиваешь, Гри? – вопит Мика. – На ферму надо по четырнадцатому шоссе.

– А кто сказал, что мы едем на ферму? – удивляется тот.

– А куда? – тупо вопрошает Мик.

– Туда, где больше платят, – отрубает Гри.

– Ты опять все решаешь за нас двоих! – беспомощно верещит Мика. – Мы только на ферму договаривались!

– Заткнись! Тебе решать нечем! Решалка отвалилась! – ржет его собеседник.

Мобиль резко тормозит и останавливается, валюсь прямо на Мика, тот, поминая мамашу Гри, приводит меня в вертикальное положение.

– Приехали! – Гри распахивает дверь, сгребает меня в охапку, взваливает на плечо, как мешок с соломой. Перед глазами мелькают огромные черные сниксы, топчущие каменные плиты. Где-то далеко вверху звенит дверной звонок.

– Принимай посылку, хозяин! – Гри опускает меня на пол.

– Бестолочи! Как крепко затянули. Сказано же было: аккуратно, – надо мной склоняется узкоглазый, круглощекий, похожий на хомяка, дядька. Щелкает ножницами, разрезая клейкую ленту. – Чего пялитесь? Я вас не задерживаю, хе-хе.

Хе-хе. Глухой колючий смешок. Как у злобного гнома из недетской сказки.

– А деньги? – возмущается Гри.

– Завтра. Получите, когда пойму, что с девкой все в порядке. Хе-хе. Вставай, кукла!

– Эй, мы так не договаривались, хозяин!

– Именно так мы и договаривались, хе-хе! Эмма, проводи гостей.

Мимо меня проскальзывает здоровущий пес с квадратной башкой, грозно скалится, демонстрируя желтые клыки и мокрые розово-черные десны.

– Так мы зайдем завтра, – сразу идет Гри на попятную.

Cлышу звук закрывающейся двери.

Пес поворачивает ко мне морду, обдает смрадным дыханием и проходит мимо. Надо же, не модик, настоящий.

– Идем! – узкоглазый хомяк хватает меня за шею, заставляет встать и тащит по коридору.

Спускаемся по лестнице. Из-за железной хватки хомяка голову поднять не могу, смотрю в пол. Под носом – белый кафель, угол бассейна, из воды торчат три любопытные девичьи физиономии. Хомяк, наконец-то, отпускает мою бедную шею. Оглядываюсь. Холодное помещение без окон с низким потолком и кирпичными стенами. Бассейн совсем крошечный, но, кажется глубокий. Сильно воняет хлоркой. Что это за место?

– Раздевайся!

В смысле? Непонимающе смотрю на хомяка.

– Майку снимай, хе-хе, дурында! Ну! – хомяк хватает меня за рукав.

Вырываюсь, отступаю назад. Не нукай, не запрягал!

Хомяк бьет коротко, без замаха. Просто тычет кулаком в живот. Но от этого тычка я сгибаюсь пополам от боли и долго не могу вздохнуть, по-рыбьи открывая рот. В желудке будто застревает раскаленный железный стержень и, кажется, что навсегда.

– Смотри на меня!

С трудом выпрямляюсь, поднимаю глаза. И получаю две ленивые пощечины. Щеки горят, будто меня провезли лицом по асфальту.

– Будешь слушаться! Поняла? Раздевайся! А то добавлю!

Сейчас еще раз ударит. Торопясь, стягиваю Рэмкину майку. Опускаю на пол.

Хомяк откидывает майку ногой, неторопясь обходит вокруг, щупает руки, мнет плечи, дергает за волосы.

– Ничего. Молодец, дурында, хе-хе. Держи!

В ладонь мне ложится несколько русалочьих бомбошек. Есть я не могу, зажимаю бомбошки в кулаке.

– Иду в воду, дурында. Отдыхай пока. Завтра встретимся. Там и посмотрим, на что ты способна.

Хомяк подталкивает меня к бассейну. Осторожно спрыгиваю в воду. Мерми отплывают подальше. Смотрят настороженно. Одна из них, почему-то бритая наголо, с рваным шрамом над верхней губой, от чего кажется, что русалка скалится, вдруг подскакивает, выхватывает бомбошки и торопливо запихивает в рот. Другая, с гривой белокурых волос и совершенно детской круглой мордашкой, возмущенно кричит. Тоже хотела поживиться, но не успела. Третья, темная и блестящая, как кусок янтаря, разворачивается и ныряет. Сзади на шее у нее полузажившие ссадины, похожие на следы зубов.

Где я?

Только не... Господи, только не... Даже про себя не могу произнести это слово. Русалочий бордель. Обхватываю себя руками за грудь, как будто это сможет меня от чего-нибудь защитить.

Всю ночь не могла уснуть. Сначала, убедившись, что хомяк не вернется, попыталась открыть дверь, безуспешно, само собой. Облазила все углы, обстучала стены, ободрала ногти о кирпичи. Запасного выхода так и не нашла. Остальные русалки равнодушно наблюдали за мной из воды.

Потом плавала из угла в угол. Все не могла успокоиться. Это надо же было так попасться. Это все Рэм виноват. Пустил в квартиру идиотку Вик. Думать надо было, что делает. Или не виноват. Я же сама свалилась им с Алькой на голову.

Совсем запуталась, а легче не стало.

Утром пришел хомяк, принес миску с русалочьим кормом. Мерми, распихивая друг друга, кинулись к еде. Рычали, толкались, кусались, тянули друг друга за волосы. Та, что бритая наголо, врезала янтарной девице по физиономии. Янтарная вцепилась той зубами в руку. Хомяк отпихнул бритую ногой. Сильно так, она прямо покатилась по полу. Но зарычала еще сильнее и снова ринулась в общую кучу. Хомяк что, совсем их не кормит? Я в эту кучу малу, конечно, не сунулась. Еще не хватало из-за еды драться. Да мне бы и кусок в горло не полез. Сидела в воде, наблюдала все это безобразие.

Хомяк взглянул на меня и ухмыльнулся так нехорошо. Мол, жрать захочешь, прискачешь. А вот не дождешься!

Девицы подобрали весь корм, облизали пальцы, сидели, смотрели на миску голодными глазами.

– Все! Хватит! – хлопнул в ладоши хомяк. – На разминку!

Девицы вскочили и, бритая впереди, янтарная в конце, побежали вокруг бассейна.

– Тебе что, особое приглашение нужно? – обернулся ко мне хомяк.

Пришлось вылезать и пристраиваться сзади.

Минут десять мы бегали по бортику, отжимались от пола, приседали и подскакивали с гантелями в руках, потом колотили руками и ногами боксерскую грушу. Когда я уже была готова вывалить язык на плечо, хомяк опять хлопнул в ладоши:

– На сегодня хватит, бойчатницы. В честь выступления освобождаю вас от занятий в зале. Отдыхайте.

Мерми, тяжело дыша, поплелись к фонтанчику с питьевой водой. Я подождала, пока они закончат, и тоже напилась.

Теперь лежу у воды и думаю, что тут происходит. Зачем мерми спортивный зал и зарядка? Что, хомяк здесь русалочьим бодибилдингом занимается? А цель? Он на накаченных мерми мозгами поплыл, силовик-извращенец? Пытаюсь расспросить своих товарок, но они какие-то дикие. Только смотрят на меня набычившись и молчат. Такое впечатление, что еще секунда и вцепятся тебе в физиономию. Ну их.

Через некоторое время начинает бурчать в животе. Ну да, я со вчерашнего дня ничего не ела. Когда хомяк приносит миску с едой, уже не отворачиваюсь гордо, оказываюсь рядом первой и успеваю зачерпнуть горсть сухарей, пока не началась куча мала. С полной жменей быстро отскакиваю в сторону, но все же успеваю получить растопыренной пятерней с острыми ногтями по спине. Ловлю на себе насмешливый взгляд хомяка. Очень хочется швырнуть ему в лицо свою добычу, но голод пересиливает. В конце-концов, мне главное отсюда выбраться живой. Умереть от дистрофии еще всегда успею.

Отворачиваюсь и, стараясь не торопиться, начинаю по одной класть сухари в рот. Потом не выдерживаю и заглатываю остатки целиком. Совсем не наелась, надо было больше хватать.

Потом хомяк подзывает беленькую русалку и куда-то уводит. Хорошо бы, они исчезли надолго. Лучше бы насовсем. Размечталась. Бубню про себя:

– Хомяк – старый дурак. Хомяк – глупый жирдяк. Хомяк – гнусный маньяк.

Когда описания переходят в разряд непечатных, усталость берет свое и я потихоньку засыпаю. Вскидываюсь, когда зажигается свет. Беленькая мерми пробирается к бассейну. Ну и видок у нее! Спутанные волосы торчат во все стороны, разбитые губы опухли, грудь и ноги в царапинах и синяках, правую руку беленькая баюкает левой, прижимая к животу. Медленно, боком мерми сползает в воду и, тихонько повизгивая, забивается в угол. Следом заходит хомяк, с громким стуком захлопывает дверь, со всего маху пинает скамейку, яростно шипит, ищет глазами бритую.

Та тут же вылезает на бортик, забирается на лежащие в углу маты, опускается на четвереньки, выставив тощий мускулистый зад. Хомяк приближается, скидывает халат. Я не сразу понимаю, что он собирается делать, а когда понимаю – закусываю зубами кулак, зажмуриваю глаза, зажимаю уши. Но все равно слышу скрип виниловой обшивки, тяжелое дыхание, сладострастные всхлипы. Щеки горят, как будто меня опять отхлестали по лицу. Никогда еще при мне... В двух шагах... Как будто я шкаф или тумбочка. А мерми – она верит, что так и надо. Что все прекрасно, жизнь удалась, и хозяин – русалочий бог. Хотя, что я знаю о том, что думают мерми.

– Ну, хе-хе, молодец. Держи!

Хомяк , отдуваясь, сует бритой несколько конфет.

– А ты, – это уже беленькой, – еще раз проиграешь, сдам на живодерню!

Беленькая ревет, размазывая слезы по детской мордахе.

Хомяк натягивает халат, гасит свет и уходит.

Ночью беленькая скулит, почти не переставая. И жалко ее, и противно, и на нервы действует. Хочу прикрикнуть, чтобы заткнулась, но вместо этого, неожиданно для себя, зову подплыть поближе. Обнимаю мокрые плечи, глажу по спине, утыкаюсь носом в мягкие волосы. От мерми пахнет лимонными карамельками из моего детства. Сладкими липкими кругляшами в простеньких обертках. Сидим в полной темноте, беленькая потихоньку успокаивается, но как только я пытаюсь убрать руку, вновь и вновь подныривает под мою ладонь.

– Б-бедная, б-бедная, – твержу, перебирая руками светлые пряди, неизвестно кому: то ли ей, то ли себе.

Так и засыпаем вместе, глупая безответная мерми и я – неизвестно кто.

 

– Сиди тихо! – хомяк подталкивает меня к скамейке. На пояс он надел мне гибкий, защелкивающийся на кодовый замок, обруч с ремнем. Что-то вроде ошейника, только на животе, а конец ремня пристегнул к спинке сидения. – Смотри и учись. И не пробуй сбежать, все равно не получится.

Я и не пытаюсь, сижу смирно. Только что хомяк привез меня с бритой в приземистый ангар с полукруглой крышей, в таких обычно устраивают дешевые кегельбаны или молодежные дискотеки. По дороге я все тянула шею, пытаясь понять, куда мы едем. Правда, запомнила только название ближайшей подземки. Повторяла про себя “Озерная”, “Озерная”, чтобы запомнить. Бритую хомяк сдал с рук на руки накаченному дядьке в синей футболке, а меня привел сюда.

Хомяк уходит. Оглядываюсь по сторонам. Меня привели в темное пустое помещение, похожее на концертный зал, со скамьями амфитеатром вокруг подмостков. Посадили на самом верху. На подмостках – огромный аквариум из толстого стекла. Безо всяких там водорослей и красивых разноцветных камней. Только вода до самой крышки – и все. По углам периметра вокруг подмостков четыре прожектора с вогнутыми зеркалами. Пока они выключены – ждут своего часа. Непонятно, какого.

Помещение постепенно заполняется народом. Шумными мужиками разного возраста: от зеленых, никогда еще не брившихся юнцов, до псевдободрых гладколицых стариков, закованных в самодвижущиеся экзокостюмы. Похоже, многие тут друг друга знают. Собираются группами, хлопают друг друга по спинам и плечам, громко общаются, размахивая руками. В воздухе стоит густой дух сигаретного дыма, алкоголя и возбужденного ожидания. Слишком возбужденного. Кровожадного какого-то. Мне становится сильно не по себе. Хорошо хоть, рядом никто не сел. И вообще, по-моему, не заметил.

Зал вдруг погружается в полную темноту, прожекторы вспыхивают, освещая аквариум. Затихает гул зрителей. Я вжимаюсь в спинку скамейки. Совсем не хочется смотреть на предстоящее зрелище. Металлический обруч давит под ребра. От напряжения звенит в ушах. Чувствую, как по спине стекает холодный пот.

В разных концах аквариума появляются две русалки. Своя, бритая наголо из подвала хомяка, и чужая. Рыжая, кудрявая, с веснушчатой белой кожей.

Нагие, тонкие, легкие. Парят в воде, как экзотические рыбешки.

– Лысуха и Рыжая Соня! – громко звучит из динамиков под потолком.

Темнота взрывается хлопками и одобрительными воплями.

Мерми замирают на мгновение, сближаются, настороженно кружась друг вокруг друга, и вдруг кидаются навстречу, сцепляются в клубок. Мелькают руки, ноги, голые пятки, рыжие пряди. Лысуха, извернувшись, хватает за волосы Соню, изо всех сил впечатывает лицом в стекло. Рыжуха пытается упереться в прозрачную стену – не получается. Нежные губы, точеный нос плющатся о невидимую преграду. Лысуха бьет еще и еще. По стеклу расползается розовая пелена.

Что надо было сделать, чтобы превратить доброжелательных по самой своей сути русалок в остервенелых бойцовских псов?

– Лысая, давай! Рыжая, вмажь ей! – вопит невидимая толпа. Хищная. Озверевшая. Беспощадная. Почувствовавшая кровь.

Соня вырывается, наконец, из цепких рук, делает кувырок, врезается головой в плоский смуглый живот противницы, захватывает шею, несколько раз въезжает коленом в подбородок, отпускает. Лысая безвольно повисает в воде. Соня замахивается вновь. Лысая уворачивается, вцепляется ногтями Лысухе в лицо. Мерми опять сплетаются клубком.

– Порви ее, Рыжая! Лысая, вперед!

Соня вырывается, Лысая, размахивая кулаками, загоняет ее в угол. Соня пытается заслониться от ударов. Сжимается, выставляет вперед локти. Это только раззадоривает Лысую. Удар ногой в солнечное сплетение, по тонким рукам, под ребра. Кажется, сейчас она разорвет соперницу на части.

– Ааа! – беснуется толпа. Слов уже не слышно. Они слились в самозабвенный рев экстаза.

Не могу больше выдержать. Скорчиваюсь на скамейке, вздрагивая всем телом. Такое ощущение, что сейчас на части будут рвать меня.

Звучит гонг. Грохот в ушах вдруг стихает. Открываю глаза. Сони нет. Лысая воинственно мечется по аквариуму в поисках неожиданно пропавшей соперницы.

Гаснут прожекторы, включается свет. Мужчины вокруг встают с мест, разминаются, обмениваются впечатлениями. Будто и не было этой жуткой бойни. Будто бы две девчонки ни за что ни про что не калечили друг друга. Меня трясет, в голове стучит отбойный молоток, почему-то не хватает воздуха.

Сжаться, стать как можно меньше, исчезнуть, перестать жить. Только чтобы не видеть, не слышать, не помнить. Никогда.

Обо мне забыли. Я провела в темном пустом зале не один час. Когда хомяк соизволил за мной прийти, замерзшей, уставшей, обмочившейся – разревелась. Сидела, вытирала со щек слезы и сопли и не могла успокоиться. Хомяк критически на меня глянул, отстегнул ремень от спинки сиденья, толкнул в спину:

– Привыкай! Пошли, вояка. Хе-хе!

В подвале около бассейна сидела довольная Лысая. Вся исцарапанная, с распухшим лицом, заплывшими глазами и разбитой макушкой. Гордо поглядывая на остальных, лопала шоколадные бомбошки из размокшего пакета. Янтарная и Беленькая, как я их теперь называла, завистливо смотрели на нее, но отнять ничего не пытались. Наверное, за такое бы хомяк их хорошо взгрел. Как же, победительница!

Хомяк подошел к Лысой, похлопал по щеке, потрепал за ухо.

Та довольно заурчала. Потерлась ободранной щекой об руку. Идиотка, подумала я зло. И опять чуть не разревелась. Он тебя подставил, а ты... Потом, конечно, опомнилась. Не вина мерми, что их такими создали, послушными, в лепешку готовыми разбиться, только бы хозяин был доволен. Но противно было ужасно. Просто с души воротило. Был бы у меня в руках жмуродел...

Теперь забралась в самый дальний угол, на дно. В животе бурчит от голода, до сих пор всхлипываю, глаза красные, а в голове стоят слова хомяка:

– Не расстраивайся, дурында! Скоро ты, хе-хе, всех побеждать будешь!

 

Тяжело дышу, с лица течет пот, смешивается с горько-соленой кровью из разбитого носa, на кафельный пол падают крупные алые капли. Янтарная успела мне врезать, но потом я загнала ее в угол.

– Возьми в ящике лед, дурында. Приложи к лицу.

Хомяк стоит напротив, придерживает за локти пытающуюся удрать Янтарную. На лице довольная улыбка.

– Ты молодец, хе-хе. Драться не умеешь, так измором взяла. Далеко пойдешь, дурында!

Хомяк сует Янтарной горсть бомбошек, отталкивает, подходит ко мне, скептически разглядывает лицо.

– Ничего, на вас, русалках, все быстро заживает. Скоро на арену, моя сладкая. Денежки папе зарабатывать. А себе, хе-хе, славу. Поработаешь на меня, на пенсию продам в хорошую семью, на заслуженный отдых.

Вытираю нос, отворачиваюсь и иду к коробу со льдом. Ну вцеплюсь я ему в физиономию, ну покусаю, если успею. Ну проору в лицо все, что о нем думаю. Что изменится? Нет, как говорил кто-то из великих: мы пойдем другим путем. В конце-концов у меня есть то, чего нет у моих несчастных товарок по несчастью, которых даже говорить не потрудились научить: голова с функционирующими мозгами.

 

– Сука! Блин! Ауч! – хомяк скачет по подвалу на одной ноге, ухватив руками правую ступню. Бухается на пол и выворачивает шею, пытаясь рассмотреть, на что же он наступил. Берется за края и с воплем выдергивает большущую канцелярскую кнопку, старую и ржавую. Острие перепачкано в крови. Издаю победный крик римского легионера, про себя, конечно. Это я два дня назад раскопала кнопки в одном из ящиков спортивного зала и притащила сюда. Утром разложила в стратегических местах. Села ждать результатов. И вот дождалась. Болтаю ногами в воде, строю ангельское лицо. А я тут при чем?

Хомяк, чертыхаясь, хромает прочь. Позабыв от расстройства запереть дверь. Что и требовалось.

– Чтобы тебе заражение крови заработать, – шепчу сквозь зубы.

Нет, я, конечно, добрый человек и никому не желаю смерти. Но конкретно сейчас мне очень хочется увидеть хомяка с почерневшей, раздутой гангреной ногой на больничной койке. Или на операционном столе. А еще лучше на секционном. В морге.

Стараясь сама не наступить на кнопки, пробираюсь в коридор. Оставшиеся мерми с интересом глядят мне вслед. Хомяк водил нас туда сюда из подвала в спортивный зал много раз и я хорошо представляю себе расположение комнат. На первом этаже пульт наблюдения с несколькими экранами и консолью управления. На экранах – подъезд к дому, крыльцо, задний вход, наш подвал. Бьюсь об заклад, к хомяку на нейрик вся эта информация тоже приходит. Только ему сейчас не до этого: промывает рану антисептиком, мажет обезболивающим кремом, заливает защитным гелем и думает, не надо ли ему ехать в больницу, получать порцию антибиотиков и делать прививку от столбняка. Но это все не важно, а важно, что  с пульта можно выйти на внешнюю связь. И я примерно знаю, где в городе находится наша бойцовская арена.

Тыкаю дрожащим от нетерпения пальцем в цифры, набираю номер спасения.

Есть!

Оператор на той стороне задает вопросы – я не слушаю.

Шепчу в трубку, торопясь и задыхаясь:

– Около станции подземки “Озерная”, в промышленном районе, напротив склада компании “Найгиль”, в ангаре с полукруглой крышей функционирует подпольный клуб бойцовских мерми. Слышите, подпольный клуб.

Гулкие шаги за спиной. Вжимаюсь в стену.

“Сейчас убьют”, – проносится в голове.

Визг. По коридору, размахивая полотенцем, проносится Лысая. За ней, прихрамывая и чертыхаясь, ковыляет хомяк. Хе-хе, так тебе! Надо же, девчонка не безнадежна. Почувствовала запах свободы! Хорошо получилось. Теперь я смогу незамеченной вернуться в подвал ждать результатов звонка. Должны же они там в полиции проверять информацию. Вопрос – когда. В любом случае, пока они будут захватывать арену, хомяк сбежит в неизвестном направлении или его арестуют, a у меня будет время удрать. Встречаться с полицией я тоже не хочу

– Слушай, стерва! И не делай вид, что не понимаешь! Мне плевать, что это твой первый бой! Должна победить. Запомни: как бы тебя не отлупила соперница, я отделаю много хуже, если проиграешь! Хе-хе, – хомяк притискивает меня к холодной стенке бассейна, больно крутит уши, вжимает лицом в прозрачное стекло. Пытаюсь упереться руками, освободиться, но этот придурок сильнее.

Мой отчаянный звонок так ни к чему и не привел. Сколько дней уже прошло, а ничего так и не произошло! Никто клуб не накрыл. Иначе бы хомяка уже замели. И теперь моя очередь выступать на арене против мерми с многообещающей кличкой Акула. Которая вполне может откусить мне голову.

Додумать эту печальную мысль я не успеваю.

– Давай! – хомяк последний раз прикладывает мою голову о стекло, толкает вперед, и я оказываюсь в тамбуре, который быстро наполняется водой.

Что-то сзади выпихивает меня из тамбура, за спиной опускается решетка. Впереди, в нескольких метрах, оглядывается по сторонам моя соперница. Серебристые эльфийские волосы колышутся вокруг лица, как змеи на голове Медузы Горгоны. Эффектно, конечно, ничего не скажешь: две дерущиеся амазонки, беленькая и черненькая. Там, снаружи, зрители, наверное, вопят и пускают слюни от восторга. Здесь этого не слышно. Акула таращится на меня злыми синими глазами взбесившейся куклы-неваляшки, скалит ровные белые зубы. Чем и как из нее выбили русалочью доброжелательность? Не имеет значения, сейчас это готовящаяся к удару кобра, готовая задушить меня голыми руками.

Чуть не пропускаю момент, когда Акула срывается с места и бросается в мою сторону. В последнее мгновение успеваю увернуться. Мерми со всего размаха налетает на решетку тамбура. Ошалело вертит головой, разворачивается, ищет меня взглядом. Я отплыла подальше, жду следующего броска. Надо держать расстояние, тогда можно вовремя уклониться. Следующий рывок. Опять мимо. И опять. Акула сильная, но не слишком верткая. Надо ее измотать. Надо поводить за нос. На... Не успела. Соперница врезается корпусом мне в плечо, пытаюсь ее отпихнуть, но мерми крепко обхватив меня, толкает к стене. Бьет головой по лбу. Затылок стукается о стекло. Искры сыпятся из глаз, плывут красные круги. Вся жалось к несчастной русалке сразу улетучивается. На смену ей приходит злость. Я тебе покажу, дура безмозглая! Вцепляюсь Акуле зубами в шею. Та отпускает руки. Не разбирая как и куда, молочу кулаками. По лицу, по носу, в грудь в живот. Обдираю костяшки пальцев о твердое, сильно бью ногами туда, где мягко. За то, что мне больно! За то, что мне приходится выставлять напоказ свое тело! За то, что я уже не человек! Ты за все ответишь! За все! За все!

Прихожу в себя уже в тамбуре, за решеткой. Соображается плохо. Вода уходит. Открывается прозрачная дверь.

Сейчас хомяк вытащит, закутает в полотенце, сунет в руки бомбошек. Может и похвалит. Я же выиграла.

Вместо этого кто-то невидимый вдруг заламывает мне руку за спину так, что я наклоняюсь вперед, почти касаясь лбом коленей.

– С этой дикой что делать? – раздается низкий голос за спиной.

– Надень наручники, пристегни к чему-нибудь. Там разберемся.

Понимаю, что речь идет обо мне, когда тяжелый браслет охватывает правое запястье, а левый – металлический вертикальный стержень рядом с аквариумом.

Мимо туда-сюда снуют люди в форме. Большинство в полицейской, но есть и в военной, с устрашающими на вид короткими автоматами. Хомяка не видно. И вообще никого не видно. Зрителей в помещении почти не осталось. Только несколько топчутся у выхода, их подгоняют копы. Это значит... Это значит, что звонок достиг цели. И мне больше не придется ни с кем драться. Хомяк же отправится за решетку. Есть в этом мире справедливость! Хе-хе. Только что теперь будет со мной? Я же не рассчитывала, что сюда ворвутся во время моего матча.

Рядом останавливается женщина в форме:

– Я не сделаю тебе ничего плохого. Понимаешь?

Киваю головой.

– Сейчас мы с тобой отсюда уйдем. Не пытайся вырваться. Понимаешь?

Снова киваю. Пытаюсь добавить:

– Т-там, т-там в аквариуме А-aкула. М- может быть, ей нужна п-помощь.

– Разберемся.

Женщина отсоединяет наручник от стержня, сводит мне руки за спиной, защелкивает его на свободной руке:

– Идем.

– Т-только д- дайте п-полотенце, – прошу я.

Женщина смотрит на меня с брезгливой жалостью, смешанной с удивлением. Нет, ну правда, зачем домашней собачке панталончики?

В полицейском фургоне c меня в конце-концов снимают наручники, дают напиться, вытирают лицо и обрабатывают перекисью разбитый лоб и исцарапанные руки. Не смотря на то, что я завернута в одеяло, знобит и тело ломит, как при гриппе. И соображаю очень плохо. Полное впечатление бесконечного горячечного бреда, из которого, как не старайся, не выбраться.

Это я только что, за минуту превратившись в дикого зверька, избивала на арене человека? Ногами в живот и кулаками в лицо. И не желала остановиться. Здесь точно не допустимая оборона, просто – крышу снесло. Хорошо бы забыть про это, выкинуть из головы, как страшный сон. Только ведь не получится. Пообещать себе, что такого больше не повториться? Тогда в следующий раз до смерти забьют меня. И что теперь? Ответа нет. Только железный привкус крови на разбитых губах.

– Беспредел, – говорит один коп другому, выбрасывая в мусор очередную окровавленную салфетку. – Люди с жиру бесятся. Уже не знают, чем еще нервы пощекотать.

– Эт-т-то я звонила, – тихо сообщаю я. Слова с трудом слетают с неповоротливого языка.

– Кому? – не понимают те.

Пытаюсь сложить в голове нужные фразы, чтобы проще было рассказывать, мысли путаются, но тут на пороге возникает высокий худой человек в белом халате в сопровождении, должно быть, офицера, так как оба копа вскакивают по стойке смирно.

Белохалатник кидается ко мне, осматривает и ощупывает, негодующе шипит себе под нос:

– Варвары.

И уже мне:

– Не волнуйся, маленькая. Никто тебя больше не обидит. Это чудовище отправится за решетку.

Потом поворачивается к сопровождающему:

– Можно ее забирать?

Офицер крутит перед носом планшет:

– Подпись представителя фирмы “Домашний друг” о передачи русалки в количестве одной единицы доктору Скальони из больницы святого Бартоломью подтверждена. Да, не вижу препятствий.

Добрый доктор Скальони из больницы неизвестного мне святого. Меня будут лечить? И никто не заставит драться и не будет лупить по щекам? И я смогу прийти в себя? Хотя бы так.

Меня укладывают на носилки, заботливо накрывают, несут к машине с красным крестом.

– Поехали, – командует кто-то невидимый.

Впервые за долгое время тепло и спокойно. Неужели мои приключения, наконец, позади?

 Глава 5

 

e-max.it: your social media marketing partner

Добавить комментарий

Уважаемые комментаторы!

Просим придерживаться правил цивилизованного общения, то есть:

- не переходить на личности, обсуждать текст и персонажей, а не автора/читателя;

- не изображать из себя «звезду» во избежание конфуза;

- не советовать членам администрации сайта, как им выполнять свою работу;

- отдельно — избегать оскорблять гипотетических читателей, членов администрации, сайт, авторов;

- прислушиваться к словам модератора: он приходит, когда есть весомая причина.

Комментарии   

 
# ДораШтрамм 04.04.2019 19:05
Я было собралась уже идти и дергать тебя за рукав, где, мол, прода, а она вот! :)))
Прочиталось на одном дыхании, не ожидала, что бедняга Джой так влипнет. Хотя, казалось бы, и бордель и ринг напрашиваются. Но я об этом не думала, и вообще не из тех, кому всегда и все предсказуемо :))
Что бросилось в глаза: Джой слишком складно и легко говорит по телефону, хотя в предыдущей главе едва могла связать несколько слов и запиналась. А тут вдруг - раз! - и говорит.
парочка косяков:
Цитата:
Следом заходит хомяк, с громким стуком захлопывает дверь, со всего маху пинает скамейку, яростно шипит, ищет глазами бритую.
А она откуда знает, что он бритую ищет именно?
Цитата:
Лысая уворачивается, вцепляется ногтями Лысухе в лицо.
Я тоже так люблю делать, но у меня обычно говорят герои сами с собой, а у тебя сама с собой дерется :))
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Умка 04.04.2019 21:05
Аааа! Пропустила! Приятно, наверное, вцепляться самой себе в рожу:)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# ДораШтрамм 05.04.2019 01:49
Иногда, наверное, действительно приятно :sarkasm
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Умка 05.04.2019 04:26
Какие мы мазохистки, оказывается:)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Диана Льюис 03.04.2019 20:15
Умка, здравствуйте.

Читаю с удовольствием, со мной такое бывает редко. Возможно, именно из-за краткости изложения.
Пока не поняла, для чего выдержки из новостей в начале каждой главы, надеюсь, потом откроется.

Резанул переход, вроде о другом только что было:

"Теперь забралась в самый дальний угол, на дно. В животе бурчит от голода, до сих пор всхлипываю, глаза красные, а в голове стоят слова хомяка:

– Не расстраивайся, дурында! Скоро ты, хе-хе, всех побеждать будешь!


Тяжело дышу, с лица течет пот, смешивается с горько-соленой кровью из разбитого носa, на кафельный пол падают крупные алые капли. Янтарная успела мне врезать, но потом я загнала ее в угол."

Когда там драка началась?

Буду читать дальше. Успехов!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Умка 03.04.2019 22:03
Спасибо, Диана!

Говорят, читаемость классиков в прошлом напрямую зависела от простоты языка:)

Наверное, я пробел забыла, сейчас поправлю.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

pechenka 0Пожертвовать на развитие сайта

Личный кабинет



Вы не авторизованы.

Поиск

trout rvmptrout rvmp