Синий сайт

Чат

Вкл/Выкл Звук Смайлы История Легенда Kide Chat
Andy: :foxy :fly
Li Nata: :panda_off
Li Nata: доброго воскресенья)))))
Natasha: :sun
Incognito: Доброй ночи) :hi
Fitomorfolog_t: Incognito Ночи!
Incognito: я может последний с утра повешу
Incognito: ничего, вы спать ложитесь)
Fitomorfolog_t: Бом-м!
Fitomorfolog_t: Последние двадцать минут!
Fitomorfolog_t: Incognito Котярушка, да ты, никак, с охоты?
Incognito: Natasha, само собой! *вытирает лапой жир с усов* Я могу прыгать на 20 метров в высоту и на 50 - в длину... ну и всё такое.
Natasha: Зато котики могут бесстрашно в такие подземелья-норы-подвалы забраться, какие воронам и не снились, и найти там ещё более страшные романтичные приключения...
Incognito: это из мультфильма)))
Вороны - летают где хочешь, делают что хочешь. Рррромантика!
Natasha: О.о Почему вороною?
Incognito: Хорошо быть вороною!
Natasha: Вот бы и мне побыть немного котиком...
Li Nata: Incognito :rolley может)) панда это своего рода котик. Мягко шерстяная же) затискательность общая))
Incognito: Li Nata, а может и приманиииила)
Li Nata: Incognito как я тебя почувствовала, а) :pet
Fitomorfolog_t: Ой. Не успела погулять с собаками - а тут ещё одна!
Dreamer: Incognito Мягкий. Серенький. Пушистый. Тёплый... (задумчиво) Хочешь, покатаю?
Incognito: я всего лишь Кот. Полосатый и серый. А ты - Единорооооог!
Dreamer: Incognito С этой ноты попподробнее, пжалста! Это могет стать интере-есным...
Incognito: твори! Это я тебя совращаю)
Dreamer: Incognito И вот как ту спрашивается творить? В смысле - когда? 38 не успела, не углядела. Вот ты, котик! пачками понёс! :fasepalm
Incognito: что, и тридцать восьмую почитала? Я ж её только-только
Dreamer: Incognito почитала чужие, пойду, попишу свою... :pet :pilot
Incognito: а чего спасаться? Красивые сказки на ночь - на любой вкус
Fitomorfolog_t: Единорожек прогалопировал )) Привет!
Dreamer: Fitomorfolog_t А? Где? Что? Спасайся, кто может? :rolley
Fitomorfolog_t: Щас что-то будет ))
Incognito: Ага)))
Fitomorfolog_t: Ой-ой-ой! Котичек! :pet
Li Nata: :_(
Alizeskis: Ура! Обратный отсчёт запущен!
Dreamer: Кэт ПРРРИвет!
Fitomorfolog_t: Кэт Привет ))
Кэт: Всем сладких снов от мимопробегалки!
snowfight_red_1
Alizeskis: Fitomorfolog_t :snug
Fitomorfolog_t: Alizeskis :cup :apple
Alizeskis: Fitomorfolog_t, Привет!
Fitomorfolog_t: Привет всем!
Andy: А за какой из них теперь лететь? :foxy :fly :fly :fly . Какая лис настоящая?
Alizeskis: МногоЛис!
:lol_fox
:lol_fox
:lol_fox
Alizeskis: Доброго всем понедельника!
Natasha: snowfall_1
С праздником!
Alizeskis: Dreamer, Fitomorfolog_t, приветушки
Fitomorfolog_t: :hi
Dreamer: Alizeskis Не то слово... :_(
Alizeskis: тишина
Fitomorfolog_t: KseniaFeo, поймайте ЛС, пожалуйста!
Fitomorfolog_t: Ночи ))
Thinnad: ты ночью её прошепчи)
Thinnad: Almond, тогда ты станешь ещё заразнее Гюго)
Almond: Я я уже полетел. *с трудом удерживается от еще одной загадки. чтоб не спали)))
Thinnad: крючкомысл ты!
Thinnad: Fitomorfolog_t, это такие крючочки, знаю)
Astalavista: Ыыыы
Fitomorfolog_t: Тин, я когда-то даже эти, как их, интегралы...

Только зарегистрированые пользователи могут отправлять сообщения, Регистрация и Вход
Всего на линии: 330
Гостей: 321
Пользователей онлайн: 12

Пользователи онлайн
KseniaFeo
44darkwings
Лост
Умка
Li Nata
Nabra
Оладушек
Astalavista
Amidas
Alizeskis
Alizeskis
Fire Lady

Последние 3 пользователя
laima
bc999
Kruasan

Сегодня родились
elegiac

Заказать вычитку

11567950

Всего произведений – 3055

 

Где-то между этим и тем Сеня и Веня искали себя 2

  Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Lyngaur
Проза
-
Приключения,Сатира,Стёб,Фантастика
Эротические аллюзии
гет
12+ (PG-13)
пишется макси.
Комедия абсурда, сюрреализм, психоделия. фэнтези. Большая часть текста написана методом потока сознания.
в процессе написания
С разрешения автора
Продолжение сумасбродных приключений двух друзей натуралов (почти) в шизофренической обстановке некой иной реальности.


 

И он пришёл. И приход его был крепок.

Он сел и стал смотреть на развлечение наших товарищей. Наконец они его заметили (то есть, заметил его сначала Веня, но не подал виду, – слишком занят был выкручиванием Сениной шеи и защитой своей собственной... Но потом им обоим надоело играть на публику, и они сели, вопросительно глядя на незнакомца).

– Долгих лет вам здравствования, господа! Извините, что помешал!..

– Да всё пучком! – ответствовал Сеня, потирая распухающий нос. – Ты собственно кто?

– Я собственно новый персонаж.

– Да, но зовут тебя как?

– Так и зовут... Когда старые персонажи выходят из под контроля и начинают буянить, ломать друг другу головы, появляется потребность в новом персонаже.

– Смешно! – Хмыкнул Веня.

– Обхохочешься! – Добавил Сеня. – Мы вообще-то не персонажи! Мы... персоны!

– О, вы ещё те персоны! – иронично вставил незнакомец.

– И у нас есть имена. – продолжал Сеня, не обращая внимания на иронию собеседника.

– Мы Сеня и Веня. – Отчеканил Веня. – То есть, он – Сеня, а я – Веня.

– И именно в таком порядке!.. По-другому не звучит... – Незнакомец хохотнул. – Имена ваши мне известны.

– Тебя как зовут? – Снова спросил Сеня. – Твоё имя нам как-то... не всплывает в памяти.

Незнакомец лишь улыбнулся в ответ. Живописную картину он собой являл: чёрная, с проседью, борода почти до пояса, волосы седые спутанными патлами лежали на плечах, но лицо и глаза принадлежали явно не старому человеку. Одет он был в чёрный, выгоревший на солнце, балахон и чёрные штаны, на ногах чёрные ботинки. Почти что гот. Только косметики и пирсинга не доставало для полной картины Через плечо у него была одета дорожная сумка (можно не уточнять, какого цвета). Эту сумку он сейчас и начал открывать.

– Вы, друзья мои, слишком взвинчены! – проговорил он. – Сказывается обилие непростых впечатлений. Возьмите вот этого снадобья!

Незнакомец протянул Сене и Вене по небольшому белому кубику. Кубики были мягкими на ощупь и приятно пахли.

– Но что это? – Спросил Сеня. Нас не сильно порвёт?

– Не беспокойтесь! С вами будет всё в порядке. Вы откроете для себя много нового в окружающей действительности. Ну и расслабитесь заодно. – Проговорил незнакомец с обезоруживающей добродушностью.

Что было делать? Наши герои, падкие на всё новое, чуток поколебавшись, в итоге приняли предложенный кайф.

Где-то играл варган. Его назоливый монотонный ритм приковывал внимание... Солнце, яростно светившее иссиня-малиновым светом, казалось, пульсировало в этом ритме. Ритм и громкость нарастали, и, вместе с этой дикой музыкой, усиливалась жара. Камни – это были уже не серые, безликие известняк с диоритом, – изумруды, сапфиры, рубины... – всё плавилось и текло сверкающей и переливающейся рекой. Сеня и Веня стояли в центре этого буйства цвета и огня. Стояли над центром. Стояли всё видя и слыша, и, при этом, укрытые от разрушительных температур. Воздух стонал и плакал. Где-то вверху раздался рокочущий взрыв,прокатившийся через всё небо, но вместо дыма и огня, по небу пошли радужные волны. Ощущение было такое, будто мир опьянел: вопиющая нестабильность характеризовалась безусловным позитивом. В шумах текущей породы и взрывов слышался всё тот же ритм, что звучал вначале. Вселенная будто танцевала. Этот танец, этот ритм, были основой её целостности. Тот самый вечный двигатель:. движение, рождённое энергией, рождало новую энергию и новое движение. И казалось, этому не будет конца. Но ведь было начало!.. И ещё друзья видели двери. Двери,ведущие в другие миры. Такие же как этот, но каждый со своим, не сразу уловимым, отличием. Везде жили люди. Везде они имели одинаковые внешностные характеристики, определяющие их, как людей. И ещё этот непонятный флёр позитива... Чувствовалось, что везде, куда только можно заглянуть, царит атмосфера радости. Радость эта казалась столь же невероятно прекрасной, сколь и зыбкой, как цветение розы. И вот, словно подтверждая недобрые предчувствия наблюдателей, начались изменеия; На перламутрово-радужном небе начали появляться чернильные пятна. Эти пятна двигались, амёбообразно меняя форму, увеличивались в размерах. Из них начали изливаться капли чёрного дождя. Чёрная жижа смешивалась с красками до того девственной природы, превращая их в глиняно-серую массу. Улыбки на лицах людей стали сменяться гримасами недоумения, раздражения... Наши друзья не успели оглянуться, как вокруг запылали одинокие стычки и массовые побоища; падали горящие деревья, на которых минуту назад созревали дивные плоды, кровь убитых смешивалась с серо-чёрной жижей, заполняющей теперь всю обозримую часть мира. Вместо влюблённых пар, уединявшихся до того в цветах и травах, можно было видеть насильников, терзающих своих жертв в грязи и золе. Всё что было прекрасным, стало отвратительным, и, в мерзости своей, уничтожало само себя. Вихрь разрушения затягивал в себя всё. Всё. Всё.

Сеня и Веня валялись на земле, рыдая.

– Почему!? Почему!? – Простонал Веня. – Где этот чёрный? Что за гадость он нам скормил!?

– И смылся, гад, пока мы торчали! – Яростно крикнул Сеня, поднимаясь и ошалело оглядываясь. – Всё на месте! Господи! – он прижался к рядом стоявшему дереву, обнял его и снова заплакал, целуя кору.

– Ну!.. Ты.. – Веня хотел что-то сказать, как-то успокоить друга, но понимал, что это невозможно после всего увиденного. Подойдя на нетвёрдых ногах к товарищу, он обнял его и дерево разом, и сам снова разрыдался.

Спустя минуту, малость успокоившись, они сидели под деревом и молчали. Казалось, видение их сломило. Но ведь, они были закалённые ребята!

Сеня сделал глубокий вдох.

– Хорошо. Мы увидели, как всем было здорово, а потом враз стало...

– Песец пришёл! – Продолжил Веня.

– Это целый песище, а не песец! Но не в том вопрос!.. Что там произошло, ты понял?

– То есть?..

Сеня посмотрел на друга с выржением досады на лице.

– Я про то... как там начались эти изменения!.. Тучи эти чёрные... Что это могло быть?

Веня выпучил глаза, пытаясь что-то сообразить, произвёл нечто вроде "ууууу" и замолчал.

– Ууууу? – Спросил Сеня. – Очень информативно!

– Дак, а что ты хотел? Я понимаю в этом не больше тебя! – обиделся Веня.

– Да, муть какая-то! – Извиняющимся тоном резюмировал Сеня. Подобрал камешек и швырнул его в стояще поодаль дерево. Не попал. Разозлился, подобрал другой – по увесистей... Этот не долетел до намеченной цели.

– Fuckin' shit! – Выругался он и ударил кулаком по земле.

– О, с!.. – Повернул руку... с костяшки безымянного пальца стекала струйка крови.

– Не сходи с ума! Членовредительством делу не поможешь!

– Какому делу? Где дело? Нет никакого дела!

– Ну так тем более!..

– Что тем более?

– Не парься!

– Пофигист ты, брателло! – сказал, покачав головой, Сеня. – Не парься? А если мне не даёт покоя картина разрушения всеобщего счастья?

– Ну... – Начал Веня.
– Вот и ну! – продолжил Сеня. – Мы здесь у себя живём, вроде не кашляем, а соседние миры идут под откос! И как? Забить и гулять себе дальше бесцельно? Мне кажется, что нам не зря было показано это всё!

– Лично я считаю, что показано нам это было типа как для общего развития...

– То есть? – Вопросил в недоумении Сеня. – Что значит "для общего развития"?

– Ну... это типа, чтоб мы стали умней...

– А мы, чё, глупые что-ли?

– Ну, как сказать...

– Так и скажи!

– Что сказать?

– Тьфу! Опять ты в понял-не понял играешь!

– Ни во что я не играю! – Обиделся Веня.

Друзья помолчали немного, насупившиеся. Прекратили на минуту самокопание и прислушались к окружающей действительности. В это время стали слышны звуки, которые производил ворон, обрабатывающий свою ворониху. Сочтя эти аудионаблюдения совершенно непозволительным слуховым вуайеризмом, Сеня решил нарушить тишину и произвёл серию звуковых колебаний своей гортанью.

– Кхе-кхе!

– А! Где? – Веня вскочил на ноги, потом на руки; и пошёл колесом по лесу. Треща кустами, распугивая зайцев и косуль, неслось человеко-колесо в непроизвольно-первозданной гармонии круга. Ворон с воронихой, прервав свои бесстыдные дела, разлетелись кто куда и зачем почему. Сыпались иголки с перехлёстной ёлки. В режиме on-line топорщились уши синичек-брадобреек.

Сеня стоял и, закрыв глаза, слушал. Потом закрыл уши и начал смотреть. Это помогло не сильно. Тогда он взял палку и начал выбивать по дереву сигнал SOS: Три коротких, три долгих, три коротких; три коротких, три долгих, три коротких. И сразу пришёл ответ. Дятел где-то на другом краю леса начал выстукивать: . . . _ . . . _ _ . _ . _ . _ _ . _ _ _ _ _ . . _ "F U C K Y O U".

Данное сообщение очень расстроило Сеню. Он сел в позу лотоса и начал читать боевые мантры. Но дятел тоже был не лыком продырявлен. Улетел с дерева за пару секунд до того, как оно взорвалось, разлетевшись по лесу щепами. А где-то вдали гулкое эхо продолжало отзвучивать нехорошие слова.

– Грех так надругаться над тварями земными! – прозвучало над левым ухом Сени. Сеня отпрянул, уже готовый принять новый вызов судьбы и увидел свисающего с дерева розового питона.

– Да не прыгай ты так! Не гоняй ветер! – проговорила рептилия

– Какой ветер? Какие твари? – взвинченно вопросил Сеня. – Какого ты напугал меня, когда я медитировал?

– А ты, дружок, других не пугай, и тебя пугать не будут! Дятла вон как шуганул!

– Дятел? Шуганул?

– Да не дятел шуганул! А ты дятла шуганул!

– А при чём здесь дятел?

– Мы о дятле и говорим! – Питону явно не нравилось развитие беседы.

– И... что?.. – Искренне недоумевая проворчал Сеня.

– Что "и что"? Не обижай живность, говорю! – Розовый питон начинал уже краснеть от гнева.

– Дак кого я обижаю? Меня самого обидели! Нецензурно обозвали! Дятлы! И Веня этот укатился куда-то!..

– О, смотри! Удав! Розовый! – Веня как снег на голову упал! И может, и впрямь, на голову упал, пока катался по лесу.

– Сам смотри! Я уже насмотрелся! – с раздражением, тут же сменившим радость от появления друга, ответил Сеня.

– Слушай, давай его съедим! Я проголодался не хило!

Невинность Вени была как всегда убийственной. Сеня стоял и переводил взгляд с Вени на питона и обратно. Питон же молчал, видимо поражённый ораторскими данными Сениного друга.

– Поскольку НАС здесь трое, и я участвовать в поедании меня, даже если б хотел, не смогу, то едва ли у НАС получится меня съесть! – ухмыляясь проговорил наконец Питон.

– А!.. – Произвёл искренне поражённый Веня. Видимо, Веня не ожидал, что удав разговаривает, и ему даже стало как-то стыдно за неуместно высказанные гастрономические перспективы.

– Я прошу прощения! Я ничего такого не имел в виду! Я вообще не люблю змей! Не люблю есть! Змей! Я! – Веня совсем запутался, и на всякий случай добавил: – Да!

– Да не волннуйся ты! Я тоже не люблю змей есть. – Ответил удав.

– А кого любишь?.. Есть? – Спросил Сеня.

– Это к делу не относится!

– К какому делу?

– Вы про что здесь? – Вставил Веня.

– Вы друг-друга стОите! – Питон хмыкнул.

– А ты нам уже цену назначаешь? – Хмуро спросил Сеня.

– Мы бесценны, если что! – Снова отозвался Веня.

Питон смотрел на парней с кислой ухмылкой. Разговор никак не клеился. Тема про дятла, вроде как исчерпалась, не успев развиться. И повторять всё заново, проталкиваясь через вопросы: "Какой дятел?", "При чём здесь дятел?" было уже лень.

– Эх! Ладно. Поползу я дальше!.. С вами, конечно, весело... Но веселье как-то начинает подвисать...

– А это потому что ТЫ висишь! Ага! – со знанием дела воскликнул Веня. – Вот, если бы ты стоял, – как мы, к примеру, – оно бы тоже стояло!

– Что бы стояло? – Спросил Сеня.

– Веселье же!

– Как это веселье может стоять? Опять сочиняешь! – Сеня не любил ни в чём непоняток. Всё и всех старался вывести на чистую воду. Даже, когда ходил по пустыне. И, надо заметить, в таких случаях никто, обычно не жаловался!..

– Если что-то может висеть, то, вполне себе может и стоять! – Возразил Веня.

– Если у тебя что-то висит, это не значит, что у других... – Сеня осёкся и плюнул раздражённо. "Это удав во всём виноват! Нездоровые фантазии в наши неокрепшие умы вселяет" – думал он, глядя на питона исподлобья.

Питон же думал о том, что давно уж пора оставить этих славных сумасбродов, пока мозг не закипел.

– В общем я типа вспомнил, что у меня на кухне молоко, и вынужден вас покинуть! Удачи!

И питон быстро-быстро уполз по веткам.

– Ну пока! – Задумчиво и с облегчением сказал Сеня.

– Он про молоко говорил что-то? – Веня смотрел с интересом вслед удаляющемуся змею.

– Да какое там молоко! Просто смыться резко захотел.

– А я бы сейчас не против – молока! Эх! – Веня был голоден и печален.

– Меньше по лесу надо было гонять!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Самбади шёл по злой пустыне,
Самбади видел три луны.

Истёртым прахом падал иней
На чьи-то грязные штаны.

Летела моль, горели окна,

В углах скрывались упыри

А мы всё меряли волокна

И собирали топоры...

Уба... убаюканный был вечер. Колесом Закона въехали мы в чужую дверь. А там уже осень. Грибы. Сапёры висят на сапёрных лопатках. Мал по-малу выдвигается наш полк в те недалёкие дали, где ветер свистит над кострами ракит.

Упали Сеня и Веня. Сильно упали. И сильно встали. Стали как камень. Лазурит. Уважаемыми людьми стали Сеня и Веня. Все спрашивают: "Как дела?" да "Как поживаете?" А они знай отвечают: "Были мы большими, стали ещё больше". "Были как "Альтфатер", стали Альма Матер".

И прыснули со смеху барышни-нимфетки, и дрыснули в потеху филины на ветке...

– Что есть "золотая середина"? – спросили бельчата Дятла-Сенсея.

– Возьми камень и брось его на землю! Время, когда он будет падать и является той самой "золотой серединой! – Отвечал Сенсей.

– А как это можно применить на практике? – Спросил другой бельчонок.

– В следующий раз, когда будешь перепрыгивать с ветки на ветку, ты это поймёшь!.. – Был ответ.

Бельчата открыли рты поражённые таким откровением.

– Но!.. – начал один

– Но мы ведь всегда так прыгали!.. – Продолжил другой.

– Прыгали, и ничего! – Резюмировал третий.

– Олрайт! А теперь подумайте, что будет, если вы не станете прыгать? – Терпеливо ответил Дятел.

Бельчата озадаченно переглядывались...

– Мы не сможем добывать пищу. Мы не сможем убежать от хищников.... – Ответил хмуро один из них.

– Мы погибнем! – Воскликнул другой.

– Вот вам и ответ! Задумайтесь и не задавайте больше глупых вопросов! – Отчеканил Дятел.

Бельчата, стояли и, шевеля ушами, старательно переваривали всё услышанное. Дятел же, очевидно не желая продолжать урок, вспорхнул и улетел в неизвестном направлении.

------------------------------------------------------------------------------------

– Дятлам бой! – Воскликнул Сеня.

– А... Что? – Веня, ползавший по траве и собиравший землянику, поднял перепачканное красным соком лицо и таращил на Сеню непонимающие глаза.

Сеня посмотрел на чумазого друга и лишь вздохнул в ответ.

Не менее часа прошло прежде, чем они набрели на земляничную полянку. Все пирожки с радостью были съедены, или потеряны при эпичном побеге от незнамо-кого, и утолять разыгравшийся Венин голод было решительно нечем. Веня канючил и ныл, хрипел и стонал, шептал и выл, визжал и кашлял, плакал и свистел... Успокоился лишь, когда нашёл эти призывно алеющие ягоды. Упал и стал буквально слизывать их с кустов... Сеня был рад не меньше! Ведь наконец-то наступила долгожданная тишина, и стало возможным провеси сеанс медитации.

Ну и намедитировал себе! Опять дятла злопакостного довелось наблюдать...

– Прям Вудпекер какой-то!

– Чего? – Веня чуть не поперхнулся, глотая красное месиво и поворачивая голову на 90*. Судорожно сглотнул, и из носа потекли алые сопли

– Я говорю: "Strawberry fields forever"!

– Everybody needs somebody! – Нашёлся, заплывший земляникой Веня.

– Да... Всем нужен Самбади. А где его искать?..

– Кого? Чего нужен?..

– Его нужен!

– Как это?

– Ну... примерно так, как ты сейчас стоишь! (Веня стоял на четвереньках с оттопыренным задом, и, вывернув маскимально назад гоолову, демонстрировал Сене истекающее земляничной слизью подобие лица.)

– Ты про что вообще? – Не унимался Веня.

– Про Самбади.

– А это кто?

– Это некто!

Веня крепко задумался, перестал жевать, вытер лицо травой и сел, посидел немного и лёг на спину, подложив руки под голову.

Молчали ребята несколько минут. И вдруг тишину взорвал смех Вени. Он хохотал так задорно, что Сеня тоже не удержался и позволил лёгким вентилироваться в своё удовольствие. Веня катался по траве и хохотал как умалишённый. Глядя на это, Сеня схватился за живот и тоже кончался от смеха. Наконец дикое веселье начало утихать. Всхлипывающий, похохатывающе-икающий Веня начал выдавливать из себя слова:

– А здорово... т-ты надул меня!

– Я? – Улыбающийся Сеня поднял в недоумении брови. – Как это я надул тебя?

– Круто надул! Вот как!

– Видимо, я крутой надуватель! – Решил отшутиться Сеня.

– Ещё какой! – Веня ликовал, заставив приятеля признать свою провинность. – Ведь ты сказал, что это земляничная поляна! А это клубничная!.. Это дикая клубника! Это реально ДИКАЯ клубника!

-----------------------------------------------------------------------------------------

Упавшим в снег зачтётся позже.

Шаги весны всегда легки.

Трава блестит и солнце тоже...
И ночь касается руки...

– Где здесь выход?

– По всем правилам архитектуры выход своим местоположением должен соответствовать входу!

Сеня и Веня зашли в Параболический Общественный Туалет и там заблудились... Вонючие, тёмные коридоры, одинаковые стены, повороты, тупики. Здесь можно было бродить годами и так и не выбраться! А можно было просто остаться жить, потихоньку исследуя и осваивая местную флору и фауну. "Поднимать целину Параболического!.." гласила одна из многочисленных надписей на стенах. Надписи большей частью были процарапаны в штукатурке – очевидно, чтоб донести слова до далёких потомков... Были надписи, сделанные карандашом, маркером – это, видать, из недавних, как например: "Отсосу за три палки" и рядом номер... Некоторые надписи были сделаны кровью, некоторые -

– Но мы через вход вошли! А выхода не видим! – Веня заламывал руки в отчаянии.

– Входа мы тоже не видим, если что! – Сеня был тоже деморализован, но владел собой.

– И не видим! И что? – Вскричал Веня голосом близким к истерике.

– А то!.. Что криками делу не поможешь!

– Я знаю, что делать! Нужно разбиться на две группы!..

– Нас всего двое! Ты забыл?

– Но два на два ведь делится! – Не унимался Веня.

– Делится. И получается один. – ответил Сеня хмуро.

– Как? – Веня уставился на друга в недоумении. – То есть из нас останется кто-то один?

Веня отступил на пару шагов, гляди диким глазами на Сеню.

– Ты что задумал? Убить меня решил?

– Да это ТЫ меня скоро добьёшь своей неуёмностью! – Ответил раздражённо Сеня. – Нужно выход искать, а не дурь накручивать!

Мимо пробежала мышь. Такая себе, обычная серая мышь; мышь, не требующая философских велемудрствований для обоснования своего наличия в проявленном мире. Просто взяла да пробежала. Что тут ещё скажешь? Ну, бегают ведь мыши! Не ползать же им! Рождённый бегать, ползать не моги! Интересно, что бы на это сказал дятел-сэнсей? Как бы он применил здесь свою "теорию падающего камня"?

Короче, пока ребята втыкали и теоретизировали, мышь убежала. А вместе с мышью ушли раздражение и обида.

Начались активные поиски выхода. Сеня пошёл наискось, а Веня стал ходить кругами, смещаясь и переводя круги в спирали. Потом пошёл сиинусоидой. Потом запутался в уравнениях и впал в грех уныния. Оно бы ничего, но практиковать грехи в туалете, – дело не из самых достойных. И Веня начал развлекать себя считалочками; сначала посчитал себя, а потом... уже не стал считать. Посчитал это излишним. Излишества же Веня не приветствовал. Веня сел, достал Коран, прочитал две суры и отшвырнул к асурам собачим. Упал, начал отжиматься – опять сбился со счёта, плюнул и начал прыгать на одной ноге. Тут из прохода в не-туда вышел Сеня и стал смотреть неодобрительно на непонятную активность друга. Веня смутился и сел на пол, запыхавшийся.

– Ты тут чем занимаешься? – Строго спросил Сеня.

– Я? Я коран читаю! – С вызовом ответствовал Веня и начал оглядываться по углам, искать, куда залетел басурманский бестселлер.

– Здесь же темно, как в жопе у пророка Мухаммеда!

– Я так далеко не заглядывал! – Ответил, усмехаясь Веня. – Я только первые страницы пролистал.

– Остряк! – Сеня явно оценил Венину находчивость.

Помолчали. Подумали каждый о своём. Но нужно было что-то делать! Не заканчивать же в этом туалете своё психоделическое турне! Как говорил некий нетривиальный господин: "Нет повести печальнее на свете...". Нет! А на нет и суда нет.

– Давай пророем подкоп! – Предложил Веня.

– Какой подкоп? Куда? – Сеня в недоумении смотрел на Веню.

Веня сделал круглые глаза и над ними установил брови домиком. Также для верности он приподнял плечи и развёл руки в стороны. Но не проронил при этом ни слова.

– Уж лучше тогда улететь на воздушном шаре! – Съехидничал Сеня.

Веня тут же поднял глаза вверх и упёрся взором в грязный, в незапамятные времена беленый, потолок туалета. Потолок, служа неотъемлемой частью этого закрытого лабиринта, покрывал все коридоры и развилки, все тупики и лестничные пролёты этого монументального творения анонимного архитектора.

– Не получится. – Сказал Веня.

– Что? – Сеня словно очнулся от забытья.

– Что значит "что"?

– "Что" значит что! Не сбивай меня с толку! – Возмутился Сеня.

– И что?

Веня искренне не мог понять сути Сениного вопроса. Сеня же кипятился, так как очень не любил всяческие недопонимания и ещё больше не любил оказываться в роли непонимающего.

– Я тебя спросил: "Что ты имел в виду, говоря, что "не получится"?"

– Подожди!.. – Веня задумался, почёсывая затылок. – Нет! Ты спросил: "Что?"

– Да! Я спросил: "Что?", имея в виду, что ты хотел сказать... говоря, что... Фу! Якорный рапан! Твоя прямая извилина выпрямляет и мои!

Сеня вскочил и начал ходить взад-вперёд по коридору.

– Ты когда сюда заходил, ничего не заметил? – Задал Веня вопрос.

– А? – Выдохнул Сеня, встав как вкопанный. – Мы вместе заходили вообще-то!

– Заходили-то мы вместе. Но каждый смотрел своими глазами, и получал свою часть визуальной информации!

– И? Какую же часть ты имеешь в виду?

– Ну, ясно дело, твою!

– Мою!.. Так а я не могу уловить, про что конкретно ты глаголишь! – Сеня начал дрожать от нетерпения.

– Там на потолке был рисунок! Птица!

– Не помню... Какая птица?

Сеня не мог взять в толк, придуривается Веня, или говорит о чём-то важном. И эта неизвестность его как всегда выводила из равновесия. Сеня терял равновесие. Его начинало качать. И он начинал себя накачивать.

– Ну, похоже на... – Едва только начал Веня.
– КАКАЯ ПТИЦА? При чём здесь птица? Ты можешь мне растолковать? – Сеня прокричал в диком исступлении, топая ногами и размахивая руками, будто желая изобразить ту самую птицу.

Веня смотрел на друга несколько офигевшим взглядом. Сеня редко выходил из себя, и всегда это было неожиданно и феерично. Вот и сейчас Сеня пошёл красными пятнами, которые особенно выразительно смотрелись на побелевшей коже. Возникала живейшая ассоциация с мухомором. Это наводило на ностальгический лад; Веня прислонился расслабленно к стене и расплылся в блаженной улыбке.

– Ты чего лыбишься!? – Сеня уже так дрожал, что прыгал, как мобильник на виброзвонке. – Я тебе вопрос задал!

– А я не помню! – В наглую ответил кайфующий от воспоминаний Веня.

– Чего ты там опять не помнишь? – Глаза Сени вылезали из орбит от едва удерживаемого напряжения. – Ты мне про птицу какую-то речь вёл!

– А, птица? – Расслабленно пробормотал Веня. – Так я не вёл речь никакую! О чём ты? Я спросил только, видел ли ты её?

– КОГО? – Прокричал Сеня.

– Птицу же! – Ответствовал Веня, слегка поморщившись от Сениного крика.

– Я НЕ ВИДЕЛ НИКАКОЙ ПТИЦЫ! – Казалось, Сеня сейчас взорвётся. Красные пятна на его лице постепенно слились, и теперь он был просто весь красный.

– Так в чём проблема тогда?

Тут Сеня уже не выдержал, и со всей дури ударил кулаком в стену рядом с Веней. Удар был сопровождён глухим треском и осыпающейся штукатуркой. Веня вскочил перепуганный больше за друга. чем за себя.

– Как ты?

Сеня смотрел на кулак и на стену, пребывая в полной непонятке. Костяшки были целые, если не считать лёгкого покраснения и царапин. Зато в стене была пробита дыра. Из дыры дуло ветром перемен. Переменчивые порывы вырывали с корнем деревья и высаживали их заново. Птицы кричали что-то о заплывшем далеко мореходе, мореход же отчаянно жестикулировал, возражая, что он не заплыл, а зашёл; зашёл посмотреть и вышел; вышел – в чём мать родила. Роды принимал малоизвестный некромант, войдя в состояние выйдя. Перепутав преамбулу с гиперболой, он перетянул пуповину мира, от чего случился коллапс безусловностей. Наружу повыходили разномастные капельмейстеры с трёхглавыми ефрейторами, – начали мутить и заморачивать, затенять и протягивать. Так длилось до тех пор, пока не пришли Сеня и Веня. Сеня и Веня (А может быть – Веня и Сеня) вошли в непосредственную близость с посредственными обывателями и накидали им угля в печки. Пуповина сразу же была восстановлена; пошли поезда, задымили пароходы... Где было 10, стало 100. Стало быть не напрасны были мечты Белой девы! Ветреные барышни не любят кататься на ветряных мельницах, называя это дело постыдным (или бесстыдным), говоря, что это дело вызывает пускание ветров. Это дело они имеют обычай практиковать лишь в тиши будуаров. запершись и оттопырившись на все пять.

Сеня и Веня потихоньку приходили в себя, собирая мысли в единый узор, вытряхивая мусор из дальних углов подсознания.

– Эх! Куда это!? – Подал голос Веня

– А? – Лакончино и двусмысленно вопросил Сеня.

– Ты кто?

– Сам где!

– Почему? – Веня с круглыми глазами еле поднялся и сел, раскачиваясь.

– Вечером! – Ответил Сеня, пытаясь что-то поймать или отогнать от лица.

– Какими судьбами? То есть... ЧТО? – Веня смотрел на хитрые движения Сениных рук и пытался как-то увязать это с имеющейся у него супрематической картиной мира.

– Ты где то есть? – Сеня повернулся к другу. – Затун-там! Там! Кам-пам!

– Свечи! – Ответил Веня и кивнул для верности, при этом внутри у него что-то булькнуло.

Сеня начал раскачиваться влево-вправо и производил при этом какие-то с трудом классифицируемые звуки. Веня, желая помочь другу, схватил его голову за волосы и начал бить об пол. Очевидно это подействовало, так как Сеня чуть не сломал Вене руку, высвобождаясь от захвата, вскочил, пробежал пару метров, упал на колени и начал блевать. Это действо имело весьма заразительный характер. Так что Веня, не долго думая, сам начал опорожнять желудок. Выблевав всё, что возможно, ребята снова попадали на пол, обессиленные, но уже, казалось, в полном адеквате.

– Здорово нас продуло! – Веня проговорил

– Я бы сказал, – вдуло! – Икая и кривясь ответил Сеня.

– Где-то вдуло, а где-то и выдуло! Следовательно – продуло! – Веня был бы не Веня, если бы не спорил при каждом удобном случае. А удобными он находил все случаи.

Сеня осторожно поднялся, держась за стену. Посмотрел на Веню, перевёл взгляд на злосчастный пролом в противоположной стене.

– Одним словом – дуло! Хоть я не Штирлиц, а то не форточка...

– Какая форточка?

– Ай, забудь! – Отмахнулся Сеня.

Сеня вглядывался в черноту пробитой дыры. Вглядывался с расстояния. Потом подошёл и начал вглядываться вблизи. Чернота была не полной. Что-то там виднелось. Мерещилось. Мнилось

– Ты уверен, что больше не подует? – Спроосил настороженно Веня.

– Я думаю, что он сдулся!

– Кто?

– Да хоть кто! – С вызовом оветил Сеня и начал расширять пролом. Штукатурка разваливалась от лёгких толчков, обнаруживая за собой пустоту На чём она держалась, было не понятно. Было неприятно. Отвратительно было! Из пролома воняло затхлостью и тухлятиной. Пахлавой несвежей пахло. Воняло огурцами в просроченном маринаде и смердело сардельками из сердца утопленника. Какие-то тараканы бегали в разные стороны, какие-то сидели на месте, нервно шевеля усами. Сеня расшевелил этот тёмный закуток. – Этот вертеп с тараканьими бегами. Сеня пришёл и сказал: "Нечего здесь бегать!" Сказал, как отрезал. А отрезал он всегда смачно, и накладывал с горкой. В накладе никогда не оставался. Однако тараканы не послушались Сеню. Послушались его лишь те, что нервно шевелили усами. Очевидно, нервная деятельность у них была более развита. Или они просто увидели Сеню и забыли, как бегать. От этого и нервничали – развивали свою нервную деятельность. Деятельно шевелили усами. И деловито поглядывали на нарушителя их вековечного покоя.

– Ты что, с тараканами общаешься? – Спросил, подошедший Веня.

Сеня, вздрогнув, оглянулся. Да, тараканы малость завораживали своими шевелящимися усами. Какие-то непростые тараканы были! Нетрадиционной ориентации тараканы. Ориентация на местности у них оставляла желать лучшего. Лучшего из тараканов требовалось принести в жертву, чтоб найти ответ. А ответ, как всегда, был прост, и жертва оказывалась неоправданной.

– Они здесь жертвоприношения устраивали! Прикинь!

Веня что-то пробормотал про-себя. Потом застыл молча. Сеня посмотрел на это и вернулся к тараканам и не до конца разрушенной стенке. Там, в открывшейся комнате стоял какй-то здоровенный ящик.

– Прикинул! – Нарушил Веня тишину.

– Что? – Сеня чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Колёсами по вермишели!.. – Назидательным тоном ответствовал Веня.

– Каккие?.. Слушай, ты чё опять гусей вперёд хвостами гонишь? – Сеня опять начинал нервничать.

– А вот, смотри!.. – Веня подошёл к пролому и указал на тот самый ящик, который рассматривал до этого Сеня. Проследив за Вениным перстом указующим, Сеня увидел какие-то знаки, вырезанные на каменной поверхности ящика – человечки, птицы, всякое другое... И Веня как раз указывал на высеченного гуся и колесо (или, что-то другое круглое) рядом с ним. Под гусём с колёсиком был изображён вертикальный овал, и в нём другие знаки; птица с длинным клювом и пучок из каких-то трёх верёвок, ещё какая-то хрень.

– Да уж! – Провозгласил Сеня, как бы ни о чём, и обо всём сразу.

– Са Ра, Джехути-мес-нефер-хеперу. – Проговорил Веня.

– Что? – Сеня в абсолютном недоумении смотрел на приятеля.

– Сын Ра, Рождённый Тотом, прекрасный формами. – Выдал Веня.

– Что? – Сеня смотрел на Веню, как на умалишённого, сам готовый уйти в омут безумия.

– Тутмос Третий короче! – Отчеканил Веня!

Сеня смотрел на друга круглыми глазами. Потом перевёл взгляд на ящик – или это был саркофаг.

– Как ты смог прочитать? Шампольон ты мой тайный!

– Не знаю! Правда! – Совершенно искренне повинился Веня. – Оно как-то само в голову пришло.

– Слушай, а как он мог быть сыном Ра, если он был рождён Тотом? – Сеня отошёл от шока и вернулся к способности мыслить критически.

– Ты МЕНЯ спрашиваешь?

– Нет, его!..

– Как-то так у них получилось! – Язвительно ответил Веня.

Сеня на это лишь криво усмехнулся и покачал головой, дескать, нехилые были способности у древних!

Разогнав тараканов – тех, у которых нервная деятельность была высокоразвитой (при этом, у некоторых из них случился нервный срыв), – друзья вошли в комнату, очевидно – погребальную камеру и стали вблизи разглядывать саркофаг. Он был огромен. В длину два с лишним метра, в высоту – метр. Стоял он на каменном основании высотой в полметра.

– Как он вообще здесь оказался, этот Прекрасный-формами? – Воскликнул Сеня. – Это ж типа туалет!

– Приплыл!

– Как?

– Это плавательный саркофаг Тутмоса Третьего.

– Ёшкины коридоры! – Воскликнул Сеня и присвиснул. – По канализации что ли?..

– Наверно. – Ответил задумчиво Веня, рассматривая испещрённый знаками гроб.

Сеня тоже начал изучать загадочные символы. Остановил внимание на том самом гусе, на которго ему вначале указывал Веня.

– Кстати, а где ты здесь прочитал "Сын Ра"?

– Ну... – Веня помялся. – Вот этот гусь, это "сын" 
– Хорош гусь! – Перебил Сеня со смешком.

– Да, а это вот солнце. Оно же и – бог солнца – Ра.

– Блин! Я думал, это колесо! – Весело воскликнул Сеня. – А вообще оно больше на сиську похожу!

– А, да есть схожесть! – Согласился Веня и рассмеялся.

– Ну правда же! Маленький кружочек в центре большого круга, – это вылитый сосок на женской груди!

Ребята, давно не видавшие женских прелестей, развеселились от таких гипотез.

– Эх Ра! Ещё Ра! Ещё много-много Ра! – Пропел Сеня, смеясь.

– А ты знаешь, что, по одной из их легенд, богиня неба Нут, которая собственно и являла своим телом всё видимое небо, и головой была обращена на запад, а попой – на восток, каждый вечер заглатывала солнце – то бишь бога Ра, – производя этим действием явление заката, а утром, пройдя за ночь весь пищевой тракт прелестной богини, Ра выходил свеженький и бодренький из её ануса, Ра-дуя людей Ра-ссветом!)

– Ох! Круто! – Веня аж захлопал в ладоши и запрыгал от радости, как маленький. – А неслабый у Нут анус, надо полагать!

– Да! – Мечтательно улыбаясь, проговорил Сеня. – Как у Хоткинки Джо!

– Или – у Рокси Рей! – Добавил сияющий Веня.

– Да! Она тоже крутая!

Ребята совсем растаяли от обсуждаемой темы и облизывались, визуализируя широко открытые, призывно дышащие нежностью, отверстия знаменитых порно-див. И неизвестно, чем бы закончилась столь горячая визуализация, если б их фантазии не были прерваны...

Из саркофага начало раздаваться какое-то гудение. Друзья сразу встрепенулись будто ошпаренные и испуганно, и слегка пристыженно, уставились на саркофаг.

– Чего это он? – С некоторой обидой в голосе спросил Веня.

– Наверно, его возмутили наши эротические аллюзии. – Ответил хмуро Сеня.

– Эротические... что?

– Эротические всё! – Отрезал Сеня.

– А?.. – Веня выражал своим видом полное недоумение. Сексуальное наваждение бесследно ушло.

– Ты на гроб лучше посмотри! – Отмахнулся Сеня.

Саркофаг уже не только гудел, но и вибрировал. "Прямо как огромный вибратор!" – Подумал Сеня, усмехнувшись.

– Может, таким Нут пользовалась?.. -Риторически спросил он вслух.

– Чего? – Веня опять выпадал в непонятки.

– Вибрирует красиво! – Ответил Сеня, не вдаваясь в подробности своих мыслей, неуместных в данный момент.

– А Нут причём здесь? – Веня всё не сдавался.

Но тут ребята заметили, что саркофаг, гудя и вибрируя, постепенно начинает растворяться в воздухе.

– Ох, ни... себе! – Вскричал ошарашенно Веня. – Уходит! Может, давай, попробуем задержать его?

– Как? – воскликнул Сеня. – И зачем?.. Пусть себе плывёт, откуда приплыл!

– Так давай попробуем поплыть с ним! – На нём! – Прокричал Веня. Сорвался с места и прыгнул на тающий саркофаг. И упал на каменный постамент, на котором мгновение назад саркофаг стоял.

Остались Сеня и Веня одни, с тараканами. Ну, тараканы у них были, – у каждого свои. Но были и общие тараканы: те, которые бегали и те, которые нервно шевелили усами.

Но собственно не о тараканах речь! Была печаль! Вот нашли, понимаешь, артефакт (или архиакт), а он исчез. И, кто знает, может, в нём был тот самый Тутмос, что прекрасен формами, а они не успели с ним пообщаться. Отвлеклись на... отверстия. И что теперь?

– Надо рыть подкоп! – Подал голос Веня.

Ребята сидели в опустевшей комнате, хмуро глядя на постамент.

– Чё, опять? – С сарказмом спросил Сеня.

– А мы что, уже рыли?

– Нет. Мы уже нарыли!

– Что?

– Саркофаг! – Твоего Джехути!

– Не Джехути, а Джехути-мес! И не мой он вовсе! – Ответил обиженно Веня.

– А чей? – Ехидно усмехаясь спросил Сеня

– Сказано же "Сын Ра"! – Веня как всегда был горяч в отстаивании справедливости.

– Так он, по-совместительству, и сыном Тота – Джехути который, – является! Хитро они там намутили что-то с родителями!

– Это имя просто такое! А то – титул! – Веня вошёл в египтологический раж. – А сыном он – являлся, а не является – Тутмоса Второго!

– Ну, нам он и сейчас, как видишь, явился!

– Вообще-то, это мы к нему заявились, если что! – С важностью сказал Веня.

– Если как! – Ухмыляясь вставил Сеня.

– Что? – Веня встрепенулся весь.

– Да, остынь! – Миролюбиво произнёс Сеня. – Лучше ещё что расскажи про Золотого сокола, Тутмоса нашего! Почему их так много было, Тутмосов?

– Да не много! Всего четыре было! Уважали они бога Тота, видимо.

– Видать, то был ещё Тот бог! – Сострил Сеня.

– Он был и ещё и уже! – Сделав вид, что не понял, возразил Веня.

– И – между прочим...

– Что?

– Был.

– Кто?

– Он.

Веня, открыв рот, смотрел на Сеню. Смотрел, не догоняя, а вопрос задать уже не решался. Надоела ему игра в понял-не понял. И вообще обида давила. Столько интересного сообщил, а в ответ!.. "Что он о себе мнит, этот Сеня?" – Размышлял Веня. – "Или, о себе мнит, что он этот Сеня?" "Или, мнит о себе Сеня, что это он?" В общем, запутался Веня. Не знал Веня, как выразить свой праведный гнев. Поэтому решил зайти сбоку. Зашёл сбоку, а вышел по-диагонали. Вышел нелюдимым. Иноходцем вышел. Вышел, как был – в одной сорочке. Вышел и пошёл рыскать в округе, нарезая круги и отмеряя квадраты. Резчиком он стал отменным. И запатентовал свои исключительные способности на память потомкам. На память потомкам он вырезал из цельного диабаза плавательный саркофаг для Тутмоса Третьего. Тутмос наградил его Непечалью Вечной и тенью молодой Луны. Сам же лёг в саркофаг и уплыл. Уплыл Тутмос за пределы Двух Царств и за пределы Дуата. "Господин до предела" – Неб р джер. Или "Господин без предела" – Неб н джер. Короче беспредельщиком большим был Тутмос третий! Финикию с Сирией, а также – Судан с Кипром держал в железном кулаке. Кулак для него изготовил сам Веня – из метеоритного железа. Тутмос на радостях назначил Веню Визирем – Чати. Чати из Вени был, правда, не ахти какой. Часто висел в чате. Но иногда выходил в сад. Там давал распоряжения. Когда Тутмос был в отплыве (в саркофажьем плавании), Веня единолично заправлял делами Двух Царств, и делил радости звёздных ночей с Хатшепсут, мачехой и конкуренткой-соправительницей Тутмоса, юного и ветреного саркофагоплавателя. Ночи сменялись днями. Дни подмигивали глазом-Солнцем, похожим на женскую грудь. Ночью обе груди и чресла поили сладостью до утра. Жизнь текла и переливалась ласковым блеском, как нить жемчуга в девичьем лоне. Опьянённая этим нескончаемым праздником нежности, Хатшепсут, называла его – Ун-маа – "Реальность". Тутмос же просто звал его – Веня. Ёмко и ни о чём!.. Однажды Тутмос позвал Веню поплавать вместе в саркофаге. Отказывать царю – дело не из самых безопасных. В общем они поплыли. Оставили Хатшепсут унывать по своему драгоценному Ун-маа, утоляя печаль делами государства.

Плыли Тутмос и Веня в непреложной полутьме Заземелья, выходили в фарватер и заплывали в нейтральные воды, играли в "морской бой" с пурпурными пиратами синей мглы. В этих баталиях Тутмосу всегда помогал его железный кулак – гордость владыки, и слава Вениного мастерства. Плавание проводилось по разным эманациям бытия и одновременно в нескольких направлениях пространственно-временной Розы Мира. Столько, сколько видел и слышал Веня в процессе этого плавания, хватило бы на десять тысяч земных жизней. И не было слов, чтоб передать все впечатления этого мультипространственного и мультивременного плавания. Да и зачем слова? Слова нужны, лишь, чтоб обозначить внешние контуры, поставить лучезарные метки в ключевых точках описываемого неописуемого, и дальнейшая реконструкция-восполнение этой многомерной ткани жизнью зависит уже от читающего-слушающего! И каждый здесь увидит своё. И каждый будет по-своему прав! Как прав каждый из слепцов, ощупывающих с разных сторон слона.

Тутмос с Веней плавали долго. Но однажды Вене приспичило, и он предложил устроить пикник на обочине. Пикник вышел знатный. В употребление шло всё, что бегало, прыгало, росло и лилось. На исходе девятой ночи Веня отошёл таки отлить, и забыл себя. Вспомнил на утро. Но вокруг, почему-то было темно и он опять выпал. Потом, поймав рассвет, выкарабкался на камешек ящерицей и стал осматриваться, где, как и почему. Не найдя ответа на эти экзистенциальные вопросы, он зашёл за угол и помочился там на радость солнечным зайчикам. Вблизи угол был прямой, а издали казался острым. Веня заинтересовался этим уникальным явлением, и стал его изучать. Плодом многолетнего изучения феномена стал внушительных размеров трактат "Геометрические аберрации в условиях нелинейной материи". Веня выпустил сей неслабый труд и ушёл в запой. В таком-то состоянии его и нашёл Сеня. Вывел его Сеня из запоя солёными огурчиками да квасом и повёл по бабам. В общем потерялся Веня. Спутался он с Сеней и потерял пути.

e-max.it: your social media marketing partner

Добавить комментарий

Комментарии, содержащие только смайлы и скобки, недопустимы.

Защитный код
Обновить

Личный кабинет



Вы не авторизованы.

trout rvmp