Синий сайт

Чат

Вкл/Выкл Звук Смайлы История Легенда Kide Chat
Alizeskis: Перед сном посмотреть ужастик Кинга самое то)) Элис могет
Alizeskis: Fitomorfolog_t :hug
Fitomorfolog_t: Привет ))
Fitomorfolog_t: Alizeskis И не говори!
Alizeskis: Fitomorfolog_t, привет, трудяга Фито!
Alizeskis: *лениво почесала брюшко* Ех, воскресенье-то заканчивается
Fitomorfolog_t: Привет )) ССижу, трудюсь ))
Alizeskis: Thinnad, :love
Thinnad: О, рыжелисик бодрящий)
Alizeskis: Thinnad, привет, светло Ельф!
Thinnad: Привет, народ) :hi
Fitomorfolog_t: Спасибо))
Кэт: Fitomorfolog_t :glasses :sun С днём рождения!
Earths Soul: :flower_3 :flower_3 :flower_3 :flower_3 :flower_3 :flower_2 :flower_2 :flower_2 :flower_2 :flower_2 :flower_2 :flower_2 :flower_2 :flower_3 :flower_3 :flower_3 :flower_2 :flower_2 :flower_2 :trampoline_1 :trampoline_1 :beer :beer :bayan :bayan :bayan :dance_pair :hurray :hurray :hurray
Serpens_Subtruncius: :dansing :dansing :dansing
Serpens_Subtruncius: Все пьют и пляшут
Dreamer: Fitomorfolog_t :flower_3 :hurray :hurray :glasses :glasses :heart :heart
Alizeskis: Fitomorfolog_t :dance_pair
Fitomorfolog_t: :choco :apple :choco :apple :choco :apple
Fitomorfolog_t: ))) :trampoline_1 :trampoline_1 :dance_pair :dance_pair :cancan :cancan :cancan
SBF: :beer
Alizeskis: Ура-ура! У нашей Фиточки день рождения! :sun :glasses :apple :hug
SBF: :applause
Fitomorfolog_t: Polina Remi Коварно прыгнувший реал волной прибрежной настигал, и, солью забивая рот, валял застигнутый народ. А следом за восьмым встаёт девятый вал. И вновь вперёд катЯтся гребни чёрных вод, и над пучиною луна восходит, мукою полна, и алой кровью лунный свет дорожкой бархатной дрожит над бездной вод, над бездной лет. Дробится древних скал гранит. То, что прошло - того уж нет.
Polina Remi: Aleks_Koyl , реал он такой)) коварный, зараза. затягивает
Aleks_Koyl: Polina Remi где-то так, я сама последнее время не частый гость на сайте((
Polina Remi: ну или полтора
Polina Remi: Aleks_Koyl , 2 года))
Polina Remi: Кэт , куда? почему? яжнистраааашныыый
Кэт: Polina Remi :run_away упрыгала...
Aleks_Koyl: Давно не виделись000
Polina Remi: :hi
Кэт: Aleks_Koyl Добрый! :cup
Aleks_Koyl: Вечер добрый, всем.
Earths Soul: Polina Remi будем))
Polina Remi: :hi
Alizeskis: Сколько народу не спит :lol_fox
Polina Remi: Earths Soul , будем знакомы! Я, значица, Драконыш, года два не заглядывала, вот, решилась
Earths Soul: Polina Remi, привет :)
Polina Remi: минут 10 пароль свой вспоминала
Polina Remi: :hi
Earths Soul: Кэт изгнание в животик :lol :lol :lol
ДжЭмилия: Кэт держу кулачки!
Кэт: ДжЭмилия Пойду рулетку искать... трубу померяю, потом приду - скажу. Если меня голуби не похитят.
Ускакала мерить :run_away
ДжЭмилия: Кэт, летучесть летучестью, но бока я надела знатные - пролезу ли в трубу?..
Кэт: ДжЭмилия Ликвидировать... Если бы. Кто ж мну на крышу допустит, придётся через вентиляц. канал лезть (4 этажа вверх). Нужен кто-то ловкий и летучий, как раз вроде тебя.
ДжЭмилия: Кэт, адскую музыку включить, птах выпроводить, гнёзда ликвидировать, все возможные окна-двери сеткой закрыть. Делов-то)
Кэт: ДжЭмилия О, голубятина, тортик. Аукцион почти :rolley
И ты приезжай, но на пару дней маловато будет, минимум - на полгода, чтобы эти пернатые отвыкли там гнездиться.
Кэт: Лост Приезжай :rolley
Изгнание в животик - оно тоже вполне себе изгнание )) Не уверена в санитарной чистоте подобного блюда, но в случае чего сортир обеспечу :fasepalm
ДжЭмилия: Кэт, готова прийти с тортиком, изгнать пернатых и пожить в вентиляции денёк-другой, пока дома ремонт)
Лост: Кэт изгнание, нет уж, голуби -- они толстенькие... Взамен предоставленной будки обеспечу голубятинкой.
Кэт: Лост Ты наверняка делал бы это тише и скромнее.
О! Сдаю вентиляционную будку на крыше желающим поворковать! Совершенно бесплатно. От вас - только процесс изгнания дьявольски громких голубей.
Лост: Кэт так это, в вентиляции тепло и вкусно пахнет, я б тоже ворковал))
Кэт: Добродня всем!
На улице мороз и снег, а чокнутые голуби с чего-то решили. что весна, и вовсю воркуют в вентиляции. Повбывав бы!
Alizeskis: Earths Soul, спасибо!
Earths Soul: С днём рождения, Лиса! :beer
Alizeskis: Fire Lady, Fitomorfolog_t, спасибо, дорогие! :glasses :glasses
Fitomorfolog_t: Элис, с Днём рожденья!
Fire Lady: Alizeskis с Днем рождения :flower_2 :apple :glasses
Alizeskis: Уруруру! Милашеский лисик на окошечке прилёг)) :sun

Только зарегистрированые пользователи могут отправлять сообщения, Регистрация и Вход
Всего на линии: 414
Гостей: 406
Пользователей онлайн: 8

Пользователи онлайн
KseniaFeo
Selar
Varsh
Varsh
Varsh
Li Nata
Alizeskis
Fire Lady

Последние 3 пользователя
Darina 8894
Triniti
Fafira

Сегодня родились
krolik Melissa Rain Юко Сатори

Заказать вычитку

Всего произведений – 3076

 

Рыбное небо, газетные звёзды.

  Рейтинг:   / 3
ПлохоОтлично 
ash loves snow.
Проза
Бабушка и Марлен Сорский.
Ангст,Дезфик,Драма,Повседневность,Философия
гет
PG
Мини.
Я всегда сочувствовал только брошенным животным и одиноким пенсионерам. Поэтому нет ничего удивительного в том, что я однажды заступился за бабушку, которую обсчитали...
закончен
Права на текст и персонажей принадлежат автору.
Запрещено.
Бетил текст и рисовал рисунок Almond, за что ему огромное лисье спасибо.
☼ Работа «The best»
Свидетельство о публикации на ficwriter.info № 84

 


 Рыбное небо, газетные звёзды.

 

Я всегда сочувствовал только брошенным животным и одиноким пенсионерам. Поэтому нет ничего удивительного в том, что я однажды заступился за бабушку, которую обсчитали.

Дальше — больше. Я помог ей донести до дома совсем не тяжёлые пакеты. Старушка — Божий Одуванчик — не выглядела благодарной. Более того, настороженно смотрела исподлобья, снизу вверх. Мой рост её пугал. Правда, она вдруг вспомнила, что я спас её драгоценные двести рублей, и успокоилась.

 

Жила бабушка в образцовой квартире прошлой эпохи, которая для меня — дитя «перестройки» — всё же не диковинка: сам жил в таких же комнатах, наполненных шкафами с книгами несуществующей страны.

Я прошёл на кухню, по—хозяйски распихал продукты по холодильнику и заглянул в кастрюлю на облупленной плите. Старушка опасливо наблюдала за мной с порога, переминаясь с ноги на ногу.

— Что же это вы, бабушка, так скудно питаетесь? — спросил я, разглядывая ржавую морковку в маслянистом бульоне. Вот и весь обед. — Сколько вам лет? Семьдесят точно есть, а в таком возрасте нельзя пускать всё на самотёк.

— Как же я буду готовить себе, мой хороший? — ответила она, разведя руками. — Меня ноги уже не держат, я целый день лежу, как убитая...

— Тогда я сам всё приготовлю, руки же из плеч, — сказал я раньше, чем подумал.

Когда вибрация телефона напомнила мне о том, что через полчаса меня будут ждать ученики, я уже надевал фартук. Не смогу. Вернее, даже не попытаюсь просто взять и уйти.

Я всегда жалел только бездомных котов и печальных бабушек. Поэтому, даже если на кону будет моя собственная жизнь, я всё равно приготовлю ей обед — пусть для одной из тысяч, пусть простой, но обед.

Я всё равно так запросто не уйду. Да и не умею я так уходить.

 

Так мы познакомились. И я пришёл на следующий день, втиснув визит между походом к заболевшей ученице и парой по риторике. Тогда моя бабушка встретила меня радостно, и морщины разошлись светлыми косыми лучами от её детских голубых глаз под белыми ресницами.

У меня защемило сердце. И по этой причине я пришёл снова. И ещё раз. И ещё. Даже когда мои ученики писали дипломные работы перед выпуском, я приходил раз за разом, наводя порядок, бегая на почту, готовя завтраки и ужины.

Я не оставлял бабушку, потому что я не мог, придя сюда однажды, забыть дорогу в этот дом.

 

Бабушка встретила меня свежими пирожками (видимо, не такая уж и беспомощная) и предложила угоститься. И я угостился: всё-таки, я холост, сирота и питаюсь кое-как.

Пока я не мог отказать себе в домашней горячей еде, бабушка расспрашивала меня обо мне с опозданием почти на месяц. Что скрывать, но и я о ней знал немного: когда я задавал бабушке вопрос, она начинала пускаться в рассуждения о роли данного вопроса в мироздании. Прослушав это рассуждение с полчаса, я вдруг понимал, что она умудрялась мне не ответить. Специфика возраста или манера поведения — я не знаю. Да и не узнаю, скорее всего.

— Хороший ты малый, справный, — сказала мне бабушка, и смысл этих слов для меня остался загадкой. — Не женат ещё?

— Не женат, — ответил я.

— И мыслей нет? — вскинула она белёсые брови.

— Нет, — ответил я.

— А должны уже быть, — наставительно сказала бабушка. — Это ты сейчас думаешь, пока молодой, что у тебя вся жизнь впереди, а потом оглянешься — и ни котёнка, ни ребёнка.

— Ни котёнка, ни ребёнка... — машинально повторил я.

Единственная женщина, которую я любил, была моей матерью.

Единственная женщина, которую я хотел бы видеть своей женой, не мечтала видеть меня своим мужем. А представить другую на её месте — увольте, не хочу.

Кстати, о котёнке. Когда мы с бабушкой замолчали, я услышал кошачий писк. Как так? Если бы у моей старушки завёлся кот, я бы сразу заметил. Ну, или проявил бы чудеса наблюдательности за месяц.

В следующее мгновение в кухню вошёл даже не кот, а подобие кота с оборванным ухом и полузакрытым левым глазом. Сизая шерсть висела рваными клочьями, кровавый бок блестел под лампочкой Ильича, как атлас. Ступал он, покачиваясь, словно одна из лап неудачно срослась под острым углом.

Наверно, это был самый уродливый кот из тех, которых я встречал, но не об этом я думал, когда он потёрся о ногу, хрипло мурлыча. Не об его уродстве я думал, поднимая кота на руки и чувствуя, как неразборчиво бьётся моё — и его — сердце. Кстати, я говорил вам, что сочувствую только брошенным животным и одиноким пенсионерам?

— Бабушка, это ваш кот? — спросил я.

— Рыба-то? — она мотнула головой. — Ну как мой... Он у нас в подъезде ютился, сегодня вот собаки едва не разорвали — насилу отобрала...

«Рыба? — удивился я. — Браво, лучшего имени для кота вы придумать просто не могли». А ещё я думал о том, что в бабушке и так «полжизни», а она ещё спасает и тащит в дом живность. Милосердие свято.

— Ему нужен ветеринар, — сказал я, не думая и о кровавых пятнах на свитере. — Иначе он долго не протянет.

— Как же вот... — Сказала бабушка и уронила голову на грудь.

И Рыбу к ветеринару повёз я.

 

Время — четыре минуты шестого, но Агата открыла дверь практически сразу, не удосужившись даже толком одеться. Широко раскрыв красивые тёмные глаза, она спросила спокойно и медленно какого же чёрта я трезвоню в дверь, когда планета спит.

Тем не менее, она меня впустила, проводила на кухню и включила кофемашину.

Зачем я пришёл? Понятия не имею. Что нас связывало? Несколько историй, заканчивающихся сплошным разочарованием. Но кому ещё, как не ей, можно рассказать о моём странно прожитом месяце?

— Что у тебя под пальто? — спросила Агата.

— Свитер, — ответил я.

Тогда она сама извлекла перебинтованного Рыбу.

— Боже мой, кто его так? — Агата прижала кота к груди, словно баюкая. Рыба, немедленно замурлыкав, потянулся к ней мордой.

Красивее кота, чем Рыба, я не видел на свете.

— Марлен, это твой кот?

— Не мой, бабушкин. А пострадал он от собак — насилу спасли.

— Какой бабушки? Марлен, ты во что опять вляпался?

Я открыл рот, чтобы рассказать об этом странном месяце, но в кухню вошёл высоченный блондин, как и Агата, несильно одетый. Игнорируя её и моё присутствие, он выключил кофемашину, вынул чашку и тем же путём покинул комнату.

Само собой, о бабушке и Рыбе Агата ничего в тот день не услышала.

 

Когда в доме бабушки появился Рыба, там же появились и книги. Ну как — появились... Они были и до меня, но бабушка никогда при мне их не читала.

Сейчас же добрая старушка взяла привычку награждать меня за помощь чтением этих самых книг вслух.

Мне нравилось.

Бабушка говорила тихо, неторопливо, словно мурлыча в тон Рыбе, хотя получалось у неё намного мелодичнее. Выбор литературы меня порой удивлял: это были Брэдбери, Дюма—отец, иногда Кафка, чаще Шолохов, пару раз Маркс и Ленин (о, злая ирония!), но чаще — стихи. Их бабушка даже читала наизусть, глядя куда—то сквозь меня и Рыбу.

— Сероглазый король... — приветствовала она мой приход строками Ахматовой, хотя глаза у меня синие. Однако позже стало ясно, что серые глаза совсем у другого человека.

— Читайте, бабушка, — я садился у её ног.

— Читаю, милый...

И читала. Про блёстки и снег, про ногти и Вечность, про рыбное небо и газетные звёзды.

 

Весна приближалась, и я понял это не по грязному снегу, а когда узнал время сдачи последних экзаменов.

Навещать бабушку становилось труднее, не навещать вовсе — вдвойне.

То, что у неё была семья, я знал: я много слышал рассказов о старшей дочери, которая погибла лет десять тому назад; и о сыне, который появлялся редко, а последние два года — ни разу.

— И внука не привозит, — горестно добавляла бабушка и роняла голову на грудь.

И почему её рассказы меня не удивляли?

Однажды Агата объяснила мне одну закономерность, которая всегда её удручала.

Итак, у женщины появляется ребёнок. Он вырастает и заводит своего ребёнка. В этот момент всё меняется: его сердце уже не принадлежит матери, оно принадлежит ребёнку. А мать, ни капельки не ревнуя, продолжает безответно любить своё чадо... Хотя оно о ней, может быть, и не вспоминает уже.

Я спрашивал Агату, по этой ли причине у неё нет детей? Она мне не отвечала. Да и зачем, всё и так яснее ясного: она не может лишить свою мать себя, потому что не просто обязана ей жизнью — она её любит. И такая инстинктивная любовь сильнее всего.

Впрочем, это всё касается дочерей и матерей. А что до сыновей? Почему же младший сын — хотя, как мне известно, с родителями чаще остаются до конца именно младшие дети — бросил мать на произвол судьбы?

Да, такие истории — не редкость, и я — не образец нравственности, чтобы осуждать её сына.

Тем не менее...

Есть ли здесь люди, которые готовы оправдать его?

Вот видите.

 

Моё мелькание на лестничной клетке и запоминающаяся внешность привлекли внимание соседей. Они стали здороваться и задавать вполне естественные вопросы: «И что же Вы зачастили к нашему Божьему Одуванчику?».

Я отвечал, что являюсь седьмой водой на киселе, и их этот ответ удовлетворял. Но что мне больше всего понравилось, так это то, что я не один сочувствую бабушке, например, соседки по лестничной клетке нередко бегали по её поручениям и раньше и теперь, когда я отсутствовал. Правда, барышни они всё же занятые, но и я не валяю дурака.

Подробнее о бабушке мне рассказала Кристина Денисовна — женщина средних лет, мать двоих детей и примерная, если верить слухам, жена. Несмотря на то, что она была приятной и привлекательной особой, может быть, с несколько грубоватыми чертами лица, — меня она настораживала, и я ничего не мог с этим поделать.

Другая же соседка — «эмансипированная» девушка Ксения Снегина — не оказалась столь разговорчивой, но, по крайней мере, всегда была подчёркнуто вежлива.

Встретил я ещё и бабушкиного соседа снизу, молодого человека по имени Митя, года на четыре младше меня. Его легко было запомнить, как и других новых знакомых: Кристину Денисовну по чудовищным свитерам в леопардовых пятнах, у Ксении — белые волосы и серёжки—снежинки, у Мити — глаза цвета морской волны.

— Бабушка, — спросил я, поливая её любимые фикусы, — а где ваш сын живёт?

— А тебе зачем? — едва заметные брови удивлённо приподнялись. — Нет, я, конечно, дам тебе адрес, если нужно — но зачем, не возьму в толк?

— Да просто так, поболтать о том, о сём, — ответил я. Она улыбнулась. — Если серьёзно, пригласить в гости. Как вам идея?

— Ох, а внучка привезёт? — бабушка заволновалась, у неё даже разрумянились бескровные щёки. — Я же их тысячу лет не видела...

— Постараюсь, честное слово, — я погладил греющегося на батарее Рыбу.

— И хорошо было бы... А то тысячу лет... — вдруг она встрепенулась, — Марлен, милый, а у тебя нет знакомых нотариусов?

Знакомые есть, но теперь моя очередь спрашивать:

— Вам зачем, бабушка? — я сел на диван. Бабушкин интерес к нотариусам мне не понравился.

— Так квартира же... Мне же восьмой десяток, — она утёрла глаза тыльной стороной ладони, — Кристиночка из пятой обещала со мной сходить — завтра-то ты не придёшь.

— Завещать? — я всё равно не мог успокоиться, хотя ситуация вырисовывалась обычная: оставить квартиру сыну или внуку. Что же меня так волнует?

— Ну да, да... Так есть, нет? — спросила она на удивление нетерпеливо.

Я пожал плечами, вырвал листок из блокнота и написал данные единственного знакомого нотариуса, от которого в свое время имел счастье узнать, что квартира и всё в ней находящееся принадлежит второй жене отца, а не мне. Ну и Бог с этим, вещи — всё равно тлен, а вот жить где—то надо было.

Когда умер отец, я остался ни с чем, но я его не виню. Голодные годы стали для меня отличной школой жизни, если бы не они — неизвестно ещё, что бы из меня вышло. Сейчас я могу твёрдо стоять на ногах хоть на зыбком болоте — спасибо, научили. И сейчас я живу так, словно в любой момент готов сорваться с места — непостоянное жилье, вечная перемена мест, перекати-поле, одиночка и сирота...

Бабушка нашла красную книжку—ежедневник, выписала оттуда данные сына и протянула мне.

— Тысячу лет не виделись... Столько хочется рассказать...

Я кивнул. Может, со мной ей легче, чем одной, но родные люди — это родные. Я посмотрел на бумажку, где прыгали неровные буквы моей бабушки. Нет, не моей. Но я легко привязываюсь к людям.

Всё-таки, моё сердце никем не занято.

 

— Марлен! Марлен, здравствуйте! — окликнула меня Кристина Денисовна. Она курила на лестничной площадке, когда я выходил из квартиры бабушки. — Вам наш Божий Одуванчик, небось, всё уже рассказал?

Я кивнул. Мне не нравились курящие женщины за исключением Агаты, но в ней мне нравилось практически всё.

— Не зайдёте? — она кивнула на приоткрытую дверь. — Я такой тортик испекла, каким вас ваша бабушка никогда не накормит...

Чай и сладкое! Определённо, везёт.

Мы прошли на кухню, где я сел за обитый клеёнкой стол. Кристина Денисовна стала нарезать торт.

— Марлен, а конкретно кем ты приходишься нашей бабушке? — спросила она вдруг.

— Разве мы перешли на «ты»?

— Так давай перейдём.

Почему мне ситуация нравится всё меньше и меньше? Лучше бы попасть на чаепитие к Ксении Снегиной, пусть я даже заработаю ангину от её холодности в общении.

Кристина поставила блюдца на стол и налила чаю.

— Никем ей не прихожусь, — сказал я, — и познакомились мы случайно.

— Вот значит как... — ответила она, — что же, дело это мало меняет.

Я не совсем понял, о чём это она говорит, но переспрашивать не стал. Правда, в следующую секунду я понял, что переспросить всё-—таки стоило, потому как Кристина протянула руку под столом и положила на моё колено.

— Я иду с ней к нотариусу. Завтра. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Хотелось бы понять... — ответил я, и рука на колене переместилась выше.

— Ей лет семьдесят восемь, не меньше. Она сердобольная. Я могу наплести ей всякую чушь, и — вуаля! — квартира наша. Наша, понимаешь?

Я был обескуражен её словами настолько, что едва не выронил чашку с чаем. Кристина стала с энтузиазмом поглаживать меня по ноге. Требовалось немедленно взять себя в руки.

— После всего, что мы для неё делали, она просто не может поступить иначе. Отдать квартиру сыну? Боже упаси, он же палец о палец не ударил, чтобы ей хоть чем—то помочь, а мы...

— Замолчи! — рявкнул я, вскакивая. — Ты сама себя слышишь? Как тебе вообще такое в голову пришло?!

Кристина вдруг всхлипнула. Я сразу замолчал, хотел было подойти к ней, но она махнула рукой.

— Мужу только б пьянствовать, а как до постели доходит — так ноль без палочки... Дочь — просто кретинка, ей бы только мужики да клубы... — она снова всхлипнула, и чёрные слёзы потекли по её щекам. — И ты, ты туда же... Разве не потому—то ты с ней познакомился, чтобы квартиру заполучить, нет?

— Не поверишь — нет, — сказал я. Что поделать, Кристину мне ни капли не жаль — хотя ей, видно, не очень повезло. Но здесь она ничем не отличается от многих.

— Я же просто хотела быть счастливой, понимаешь? Банально, по-бабски счастливой: чтобы мужик нормальный был, квартира нормальная, а не эта халупа, чтобы дочь умницей росла, а не потаскухой...

— И, получается, квартира бабушки и я — твоё воплощение мечты? — я снова сел на стул. Чай уже остыл. — Ты сама во всём виновата, не твой муж, не твоя дочь — а ты, Кристина.

— Умник нашёлся, — сказала она язвительно, со звоном придвигая ко мне блюдце с тортом. Стоит ли говорить, что у меня уже пропал аппетит? — Живу, как карта ляжет.

— Карта ляжет, как ты её положишь, — я отодвинул блюдце.

Покидая дом, я заглянул к Ксении Снегиной и попросил её завтра проводить бабушку к нотариусу.

 

В перерывах между экзаменами я всё-таки навестил сына бабушки. Его звали Евгением, и он был вдоль и поперёк шире меня. Плоское бронзовое лицо и круглые тигриные глаза, насквозь меланхоличные, пропитались скукой, когда я заговорил о бабушке. Сын был уверен, что мать меня подослала.

Минут через пятнадцать я понял, что с такими людьми не о чем разговаривать, но всё равно в чём—то его убеждал. Видимо, устав от меня, Евгений пообещал навестить мать в ближайшее время. Это была попытка отделаться и от разговора, и от лишних хлопот. Я вскользь заметил, что вполне способен сам доставить его к ней, и был уверен, что Евгений придёт после такого замечания. Но в чём я не был уверен, так это в том, что встреча принесёт хоть сколько-нибудь радости и ему, и бабушке.

Видно, Евгений не любит мать. Может быть, потому, что она не сделала ничего такого, чтобы заслужить его любовь? Может быть, он просто не способен любить? Может быть, может быть... Не всё ли равно — мне?

Я вышел во двор. Весенний ветер шептал, что необходима тёплая куртка. Зарплата шептала, что и так тепло.

Кто—то окликнул меня, назвав по имени и отчеству. Наверное, это один из учеников.

Точно, ко мне приблизился Ян, нынешний выпускник. Он улыбался, прижимая смуглую руку к зелёным русалочьим глазам, потому что я стоял спиной к солнцу.

— Вы говорили с моим отцом, так? — спросил он вдруг. — У вас есть повод что—то рассказать отцу обо мне?

— Твоего отца зовут Евгений? — дошло до меня. Да, я такой умный, что ни сесть, ни встать, и самому противно.

— Верно, — он энергично кивнул, — так что же я сделал не так?

— Ничего, Ян. Мы говорили не о тебе.

— Мир тесен, не правда ли? — спросил юноша вполне дружелюбно, хотя мне показалось, что в его не по летам низком голосе прозвучала злая ирония.

 

Следующая неделя прошла, словно в тумане.

Евгений, как и обещал, прибыл к матери с визитом, но Яна оставил дома. Я был в тот момент у бабушки, но квартиру всё же покинул, желая оставить родственников наедине. Чем это могло грозить, я вполне представлял, поэтому отправился к Кристине.

О чём говорили мать с сыном, я не знаю, но только Евгений ушёл меньше чем через полчаса.

Мы с Кристиной вошли в квартиру и обнаружили Бабушку на продавленном диване без сознания.

Врачи, звонки, открытая дверь, крики, яркий свет...

Я сидел на кухне вместе с Рыбой, который, видимо, чувствовал неладное. Кристина сидела со мной, иногда заходила в гостиную, чтобы поговорить с дежурной бригадой — но был ли в этом смысл?

Я позвонил Евгению. Он не взял трубку.

Тогда я позвонил Агате. Автоответчик милостиво позволил оставить сообщение, но моя история требовала её тёмных, как спелые вишни, глаз. Тем не менее, автоответчик терпеливо выслушал всё, что я хотел рассказать. Интересно, прослушает ли моё сообщение высокий блондин? Вполне. Может быть, ещё будет пить при этом кофе и улыбаться.

— Выпей, — сказала Кристина. Пока я копался в телефоне, она сварила кофе, — на тебе лица нет.

— У меня от природы белая кожа, — ответил я.

— И алые губы, — добавила она, — но сейчас — бескровные.

Я отпил кофе. Кристина села рядом.

— У неё есть внук, — сказал я, — хочу позвонить ему и попросить приехать, но, думаю, Евгений меня за это по голове не погладит.

— А тебе-то что до Евгения? — заметила Кристина. — Он, конечно, шкаф ещё тот, но и ты, извини меня, не хрупок.

— Дело не в этом. Лезть в чужие дела...

— Ты уже влез, — перебила она, — когда пришёл в эту квартиру.

Я посмотрел на мерцающий дисплей мобильного телефона. Потом набрал знакомый номер.

 

Ян примчался через полчаса после нашего разговора — и это с противоположного конца города. Он сбросил кожаную куртку, покрывшуюся изморосью, поздоровался кивком головы и побежал в гостиную.

Кристина встряхнула куртку, повесила на крючок. Я наблюдал за ней с порога кухни, допивая кофе.

— Хорошенький у бабушки внук, — сказала она, — особенно глаза. Ресницы вот — у многих женщин и то не такие длинные.

Время тянулось, как резиновое.

Завибрировал телефон. На экране высветилось имя — «Агата».

— Я тебе нужна? — спросила она.

Я посмотрел на дверь в гостиную. Она была прикрыта.

— Не знаю, — ответил я. И это было, по крайней мере, честно.

В кухню вошёл Ян и сел за стол с невероятной осторожностью. Глаза у него блестели, щёки пылали. Он опёрся лбом на сплетённые руки и затих. Я встал и налил ему чаю.

— Я ведь даже не подозревал о её существовании... — прошептал юноша.

— Но она-то знала о тебе, — я поставил перед ним чашку.

Ян поднял голову.

— Я знал, что у меня есть бабушка, но отец сказал, что она умерла, когда мне не было и двух... Бог ты мой, и почему он только так сказал! — воскликнул Ян, и в его голосе было столько горечи, что я всерьёз встревожился.

Дверь в кухню со стуком распахнулась. На пороге стояла Кристина. Она поманила меня рукой, но я заметил потёкшую тушь и покачал головой.

Говорить больше не о чем.

— Что такое? — спросил Ян. Потрясённый случившимся, он даже не подумал о том, чтобы спросить у Кристины хотя бы её имя.

— Всё, Ян... — Кристина всхлипнула, — нет больше нашей бабушки... Куда ты? — она попыталась схватить парня за рукав, но он увернулся и помчался в комнату.

— Вот и всё, — повторил я.

Не стало нашей бабушки. Не стало родной души.

Хотя я знаю, что люди умирают, ничего не могу с собой поделать — всё равно больно и грустно.

Люди умирают, да. Но до последнего отказываются в это верить.

 

На похороны Евгений не явился.

Но пришли другие люди: Кристина, лившая чёрные слёзы; Ксения Снегина в чёрной вязаной шапочке — чтобы не выделялись белые волосы; Ян, несмотря на смуглую кожу, очень бледный; Митя с влажными глазами цвета морской волны. Пришла Агата. И блондин тоже пришёл, хотя и держался в стороне — словно бы он не имеет к ней никакого отношения.

Лицо бабушки было скорее живое, чем мёртвое — и совсем спокойное. Может, ей стало легче. И, хотя ей помогали, помощь чужих людей вряд ли достойная замена любви сына, которую она, может быть, даже и не заслужила.

 

Чёрно—белый телевизор и окна завешаны. Рыба отправился в мою квартиру. Ключ передан Яну.

Я лежал у себя дома на железной койке, придвинутой к холодной стене. Я вспоминал месяц, проведённый с бабушкой, и думал, что всё равно время выветрит из головы эту историю. Нет, я запомню мельчайшие подробности, на которые, как на острые углы, натыкается моя память: продавленный красный диван, облупленная печка, фикусы, бинты Рыбы, свитер Кристины и волосы Ксении, глаза Мити и бледность смуглого лица Яна, руки и улыбка Бабушки...

Из чувств можно сделать гербарий, но сухой цветок и живой цветок — не одно и то же, так ведь?

Я уткнулся лицом в подушку.

 

В дверь позвонили. Бабушка не была моей родственницей, поэтому от работы меня никто не освобождал — и я лёг в четыре ночи. Соответственно, не желал вставать.

Вскоре в дверь начали стучать, потом колотить. Тогда я отодрал себя от постели, наспех оделся и пошёл открывать.

Боже мой, столько людей — явно не для восьми утра. Я приложил руку ко лбу, наблюдая, как они все идут в кухню. Потом пошёл следом.

Евгений, Агата, Кристина, Ян, Ксения, какой—то незнакомый мужчина... И даже блондин, который привычно включал кофемашину.

Я на секунду замер, а потом вполне естественно поинтересовался: мол, какого же чёрта им от меня понадобилось?

— Нет, вы посмотрите на него! — вдруг крикнул Евгений, поднимаясь. Незнакомый мужчина усадил его, похлопал по плечу, поправил очки.

— Марлен Сорский? — спросил он.

— Кто, я? — блондин протянул мне чашку с кофе, и я ему сразу всё простил. — Да, Марлен Сорский. А теперь я могу потребовать объяснений вашего вторжения?

— Нет, вы только вдумайтесь... — вновь завёлся Евгений, но на него рявкнул Ян:

— Замолчи, наконец! Сил нет смотреть на тебя!

Отец юноши побледнел от такой дерзости, а почти незнакомый мужчина демонстративно откашлялся:

— Может быть, вы ещё помните меня, Марлен — я...

— Не стоит, помню. Вы нотариус, которого я посоветовал бабушке. Мой отец был вашим клиентом.

— Да, так оно и есть, — он постучал длинным острым пальцем по кожаной папке, — и я хочу сообщить, что вы стали наследником этой вашей — как вы её называете? — бабушки. Её квартира и фикусы целиком отходят вам. Марлен?..

Я нашарил стул и сел.

— Тебе плохо? — спросила Агата.

— Воды? — Кристина уже схватила стакан и графин.

— Ещё и невинной овечкой прикидывается! — Евгений стукнул кулаком по папке нотариуса. — Одурачил старуху, получил, что хотел — ещё и бледнеть умудряется, артист!

— Это невозможно... — подал я голос, — это не может быть ошибкой?..

— Нет, не может, — заговорила Ксения Снегина, — по вашей просьбе я проводила бабушку к нотариусу и, оставив их в кабинете один на один, отправилась на улицу дожидаться. Таким образом, я не могла на неё повлиять.

— Когда я спросил, кто наследник, — продолжил мужчина, — она назвала ваше имя, а его, поверьте, трудно не запомнить. Мы говорили на эту тему, и бабушка сказала, что уверена в своём решении.

— Всё, парень в шоке, — сказала Кристина, поднимаясь, — вы его окончательно ошеломили.

— И ведь кому! — завопил Евгений. — Не сыну, не внуку — а проходимцу с улицы...

— Если сын и внук вели себя, как последние проходимцы, — ответил Ян, тоже поднимаясь. — Мы оставляем вас. Ваше утро и так испорчено. Хотя ещё есть шанс всё исправить, — он вложил мне в руку ключи. — Можно, я буду приходить?

— Конечно, — сказал я растерянно.

Ян улыбнулся и, взяв отца за локоть, вывел из квартиры. Потом откланялись нотариус и блондин. Кристина и Ксения поздравили меня и сказали, что рады оказаться моими соседками. Я почему—то подумал о Мите — я ведь смогу, в конце концов, пригласить в гости и его.

Эх, бабушка, бабушка!..

 

— Ну что же, — сказал я Агате, запирающей дверь за остальными, — я теперь человек с жилплощадью. Как странно.

— Ход конём, — улыбнулась она, — твоя бабушка молодец, хотя вот юношу с длинными ресницами мне жаль... Но она ведь его совсем не знала.

— Яблоко от яблони недалеко падает, но в условиях данной истории этот закон не сработал. Потому что Ян станет настоящим человеком. Или уже стал.

— Чтобы ты там себе не думал, а вот квартира у мужчины — для меня не самое главное.

— А у блондина она есть?

— Ну, какая тебе разница?

Эх, бабушка, бабушка!..

И сколько в мире таких, как ты. Но меня на всех не хватит... Да и зачем мне все — хватало и тебя, твоих лучистых голубых глаз, твоей улыбки...

Я точно знаю, что Ян пошёл в тебя. Может быть, не обликом — но, точно, сердцем. Он будет сидеть на твоём диване с твоими книгами и твоим котом. Может быть, он будет, как и ты, рассказывать мне о странном мире этих книг... Про их рыбное небо и газетные звёзды...

 

e-max.it: your social media marketing partner

Добавить комментарий

Комментарии, содержащие только смайлы и скобки, недопустимы.

Защитный код
Обновить

Комментарии   

 
+1 # Li Nata 13.08.2015 11:26
Комментарий инквизитора

Знаете, я тоже всегда сочувствовала брошенным людям… и животным. Ничего что так, в один ряд? Таки человечность определяется во многом отношением к старикам и животным, хоть я сейчас снова прописное глаголю, да.
И у вас очень человечный рассказ получился. Хороший – правда. Я прочитала его впервые, кажется, в Синей книге, и он даже уже перечитан. Причем с удовольствием.
Мне понравилось, как вы выписали образы героев – причем всех. Начиная от бабушки – она у вас очень интересная, настороженная вначале, как воробышек, после – открытая, когда читает стихи Марлену, несчастная – брошенная сыном, не видящая внука, одинокая… ее кот с дивным именем Рыба так здорово вплетен в повествование – и как раз получается что в полной мере показывает отношение героя к старикам и животным – ну, то, заявленное в первой строке, и получается, что не пустые слова – а на деле доказано. Заканчивая мимопроходящим блондином и образами соседок)
Вообще многое затронуто в рассказе, кроме милосердия. Отношения отцов и детей… но тут можно рассуждать очень долго, практически бесконечно, и я рискую сильно выйти за рамки обсуждения рассказа. Главное, что у вас это есть. И есть над чем задуматься – относительно человеческих взаимоотношений вообще.
Герой у вас хороший вышел, Марлен. Правда, меня немного смущали его имя и фамилия – ну, да. На фоне этого Агата и «блондин» выглядят в тексте куда более гармонично, и даже удивительная кличка кота принимается «на ура». Но ваше право, как героев называть. Так вот. Герой вправду хороший – положительный без приторности, нормальный. Просто хороший парень с некоторыми моральными, слава богу, принципами, ну здорово, что они у кого-то еще остались. Частенько такие герои вызывают… недоверие. Неправдоподобно описаны, что ли… не знаю. А у вас - через отношение к окружающим его людям – вырисовывается очень хороший человек. Логично, что квартиру бабушка оставила ему – и логичная его реакция – шоковая – в конце. Открытый финал с Агатой… странные отношения у них, да… ну, а ведь тоже веришь, потому что не бывает всего как в сказке – вот и у героя, хорошего, повторюсь, человека, в личной жизни – не ладится. Ну, будь как будет, что говорится) но Агате тоже жалко Рыбу. И вообще она не так плоха, Агата, как могло показаться при ее первом появлении в рассказе, мне лично она сразу... не очень показалась) А блондин… он какой-то… блондин, что с него взять)

Хорошо, хоть и очень кратко, что тоже хорошо)) показаны соседки и родственники бабушки. Мальчик – внук – рада за него. В общем, героям вашего рассказа получилось сочувствовать как родным, а неприятным персонажам хотелось дать по голове, чтоб «через дырку в голове вошло немного ума» (с)
Но что главное в вашем рассказе – мир не без добрых людей. И на каждую неприятную соседку найдется нормальная, человечная, а на каждого негодяя – в противоположность ему - есть хороший человек. Где-то не далеко, если разобраться. И добро… на добро получаешь добро в ответ? Порой неожиданно, может, не совсем справедливо – через смерть бабушки, в данном случае, и мне тоже жалко внука - но ведь бабушка и вправду его совсем не знала... все это жизнь… ну слава богу, что где-то на добро таки есть добро в ответ, в любом случае)

В данном тексте, на сайте, было бы неплохо, если бы вы в названии убрали точку – она не нужна.
А тут заменили тире на дефис кое-где.
Я прошёл на кухню, по—хозяйски распихал продукты по холодильнику и заглянул в кастрюлю на облупленной плите.

Их бабушка даже читала наизусть, глядя куда—то сквозь меня и Рыбу.
И еще есть кое-где. Это не критично, конечно, но приятно было бы)
Спасибо за рассказ.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Incognito 12.09.2012 11:52
Клэр_Беннет (Здорово написано! Читала просто не отрываясь
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Incognito 11.09.2012 11:52
Siberia
Не могла оторваться от Вашей истории... Спасибо Вам большое за то, что Вы есть и делитесь с нами частичкой себя...
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Almond 19.08.2012 15:07
Олли, наконец-то добрался до твоей работы.
Здорово, блестяще. Мне очень понравилось. "Бытовая" история, которая "по капельке" перерастает во вселенскую драму. Есть тут что-то булгаковское (ну да, квартирный вопрос). Кот Рыба (напомнил Селедку, ага))). Оксюмороны - люблю, сразу зацепился за название.
Героев представляешь, как своих соседей по лестничной площадке - автор классно передает характеры двумя-тремя штрихами. Динамика - прямо участвуешь во всем происходящем. Неоднозначность действий и философских вставок заставляет задуматься, а легкость стиля - читать до конца.
Олли, я бы хотел порекомендовать эту работу в "бест", только, пожалуйста, поправь все: ошибки пунктуационные, знаки, кое-где грамматику. Работа очень и очень достойная, чтобы там быть.
Спасибо.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# ash_loves_snow 19.08.2012 11:55
Аль, это тебе спасибо за такой обстоятельный комментарий). Прямо бальзам на душу... Хотя с утра не совсем поверил своим очкам)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Incognito 02.07.2012 11:52
Маржан
Эш, я не могу промолчать о такой работе.
Она прекрасна. Прочла ее по ссылке еще месяце назад - и она меня очень поразила.
Вроде бы и такая бытовая сказка - в жизни подобного НЕ произойдет, а цепляет.
Ты, как последний романтик, пишешь о самом светлом и дорогом, описываешь явления давно прошедших времен и царей, и эпох...
Я поражена. Я влюблена в этот текст. Он не идеален - но он цепляет. Сердце казахских женщин тебе за Него.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Incognito 08.06.2012 11:52
Izu
, он спросила спокойно и медленно, ка
может, она?)
Гладкий текст, мягкий. Удобный, я могу сказать. Олли, я до этого тоже читала твои тексты, и она правда, были хороши, но этот - совсем другой. Уверена, что еще раз перечитаю.
Спасибо.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Drakon Beyshe 07.06.2012 15:06
Олли Фокс, спасибо вам за этот текст. Грустная, щемящая до боли сказка о людском неравнодушии... Порадовало все: выбор темы, отсутствие ошибок, плавное повествование, имеющее четкую структуру. Ваш стиль, неповторимый, узнаваемый в хорошем смысле. Я почему-то вспомнил сразу Экзюпери, недаром вы делаете на него отсылку.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Dynamite 07.06.2012 15:05
Отличный ориджинал! Несмотря на то, что я обычно такое читать не люблю, но этот оридж таки за душу взял. Замечательная идея, хоть и довольно-таки простая. Пусть и не фэнтази и не детектив, такая себе серая повседневность, но все же есть здесь своя изюминка, есть душа.
Самое восхитительное то, что здесь почти нет ошибок, текст написан грамотно и идея прекрасная. Когда такое сочетание вместе, это просто сводит читателя с ума, позволяя ему полностью окунуться в атмосферу Вашего ориджинала. Вот именно так и произошло сейчас, и отойти мне от этого сложно.
Лично Вам желаю побольше вдохновения и времени для написания подобных работ.
Спасибо за такой замечательный оридж!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# Кэт 06.06.2012 15:05
Какая великолепная ве-е-ещь! Будто сама там месяц прожила. Сюжет немудрёный, но как же чудесно написано!
Ужасно понравилось.
Касаемо ошибок одно замечание.
" И ведь кому! – Завопил Евгений" - вот в таких местах не надо реплику автора с большой буквы ставить. Ведь невозможно же предложение "Завопил Евгений" использовать отдельно от самой речь? Значит, пишем с маленькой. И ещё в процессе чтения встречала такие же моменты. Сами посмотрите, где они там у Вас.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 
 
# ash_loves_snow 08.06.2012 11:56
Спасиб, жители Синего). Я живо тронут.

Кэт, мне всегда ругали за оформление прямой речи. Если тебе не трудно, не могла бы ты личкой объяснить раз и навсегда, что и как?
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

pechenka 0Пожертвовать на развитие сайта

Личный кабинет



Вы не авторизованы.

trout rvmp